Сага о Великой Битве

Средь диких, необузданных пороков 
Самого себя забыл в кромешной Тьме.

Достигнув дна, узрел падшего Бога,
Убитого плодами собственных идей.

 I.Яр

*навь*

Вязкий туман застилал мрачное подземелье. На полу лежал человек в грязных лохмотьях и смотрел в одну точку невидящим взглядом. Сколько он так лежал, опутанный мерзкими коричневыми щупальцами, не знал никто. Гулкий удар пробил в потолке отверстие и сверху посыпались тяжелые камни:

— Вылезай! — к ногам пленника упал конец верёвки, на его освобождение оставались секунды.

— Кто ты? Что это? — внезапное пробуждение застало врасплох, он не верил не то что в спасение, но и в своё существование.

— Быстрее!

Вили резко встал, рывком сдёрнув с себя липкие путы, и полез вверх. Вся пещера мерзко зашипела, тысячами глаз пронизывая беглеца ненавидящим взглядом, сжимая его сердце от ужаса. Чёрный пот залил глаза, стекая со лба, но он смог выбраться и только тогда осознал, что веками был в плену этого мрачного места.

— Где мы? — Вили удивленно осмотрелся, увидел низкое зловещее небо над головой и вздрогнул от нарастающего гула из-под земли.

— Бежим! — Яр устремился к переливающемуся всеми цветами радуги шару, словно вырезанному в пространстве из света. Земля резко содрогнулась и изо всех щелей выстрелил едкий коричневый дым, вслед за которым вылезли длинные мерзкие щупальца, шарящие по поверхности. Гады были везде: они падали сверху, катились спутанными комьями со всех сторон, шипели и высовывали свои зловещие облики из-под земли. Вокруг них смыкалось плотное кольцо из мутных фигур зверолюдей — казалось, вся нечисть вышла на охоту. В два прыжка оба витязя оказались внутри шара, растворившись на мгновение в безконечности и оказавшись затем в тесной комнате.

— Дыши глубже, сейчас тебя будет рвать. То, что ты увидишь — твои мыслеобразы. Пей! — Яр протянул флягу с терпким отваром трав и тихо начал читать древнее заклинание.

Пришлось пить. Тошнота, через секунду жар, затем тело словно стало выворачиваться наизнанку и началась безудержная рвота мутной слизью, за которой потянулись длинные мерзкие черви, тут же проваливающиеся сквозь землю. Прошла минута, другая, Вили лежал на животе внутри ярко-красного шара, очерченного Яром, и бился в судорогах, пытаясь овладеть своим телом.

— Ты ничего не помнишь, будто заново родился. Не знаешь кто ты, где ты и что делать — не пугайся, пройдёт немного времени, ты всё вспомнишь и будешь готов воевать.

— Воевать? — Вили в последний раз вырвало. Он словно впервые услышал свой голос, в голове бешено пульсировало.

— Да, воевать, ты видел с кем. Но не помнишь как оказался в плену и кем был до того. Этот мир захвачен огромной гидрой-паразитом, которая питается такими как мы. У неё есть тёмные служители и множество рабов.

— Кто я такой? — бывший пленник перевернулся на спину и приподнялся. Он будто впервые почувствовал себя в этом теле и пытался закрепить своё внимание в этом мире.

— Ты — вечный и безконечный Дух. Находишься здесь в результате своих невежественных поступков. Твоё тело в этом мире создано из желаний и чувств.

— Почему ты меня вытащил?

— Ты звал меня. Прийти — мой долг. — Яр пронзительно взглянул и сделал глоток из фляги.

— Откуда это знаешь? Кто тебя послал?

— Отсюда. — Яр уверенным движением показал на своё сердце и в его глазах мелькнула искра, отчего освобождённый почувствовал себя увереннее.

— Послал меня Отец. За тобой и такими как ты.

*явь*

Апрель. Цветы. Ласточки. Больверк с трудом открыл глаза. Было уже полдесятого «утра» и он вновь проснулся с разбитой головой и болью в тощем и мёртвом теле. Сон, наполненный кошмарами, совсем не придал сил, отчего пробуждение было мучительным. Трудовые будни вновь начались с опоздания на работу, к которой он относился как и ко всему в этой жизни: безразлично. Умылся, уныло оделся, глядя в зеркало, поморщился от вида своих провалившихся глаз и оцарапанного лица, на котором чернели круги. «Пора завязывать с бухлом» — выдавил из себя обязательную утреннюю мантру и вроде полегчало. Надо было идти на работу и делать там озабоченный вид, что его интересуют чужие цели.

Войдя в кабинет, он с ненавистью оглядел свою тюрьму и уселся за рабочее место. Думать не хотелось. Жить не хотелось. Хотелось лишь побыстрее сдохнуть и закончить эти мучения, но даже в этом ему было отказано. Больверк убеждался в этом не один раз: какая-то неведомая сила не давала ему себя уничтожить. Вчера, как и позавчера и долгие месяцы до того, он опять напился в одиночку до безпамятства и не помнил как провёл вечер. Это и было его целью: не помнить и деть куда-то на время разум, чтобы не видеть всего этого. Единственным рваным воспоминанием была жуткая картина как он шел куда-то ночью по рельсам, еле волоча ноги, опустив голову и заглушая внутренний голос душераздирающим чёрным металлом, как вдруг неведомая сила, подхватив его за позвоночник, резко швырнула немощное тело влево на обочину. Через секунду из-за спины вылетел поезд, который шел на полной скорости и, как оказалось, отчаянно сигналил. Больверк, как труп, упал на землю лицом вниз, даже не закрыв глаза. «Опять не дали сдохнуть…»

А может, дали?

*навь*

— Гидра как бы разумна, управляемая нашим невежеством. Тварь с наслаждением питается нами, жизненной силой, черпая её из нашего же предательства самих себя в яви. Омороченный человек, захваченный подсунутыми ею образами, напитывает эту бездну и, вместе с тем, всё более попадает в плен. Но эти мысли она не рождает — она их всего лишь размножает, перераспределяя между нами, в этом и главная тайна. Заглянув в пещеру перед твоим освобождением, я увидел как она кишела ужасными существами, которым ты словно вторил в такт и дёргался, но мне было ясно, что они — это ты, точнее твои мыслеобразы, а ты сам — существо божественное. Беда в том, что граница между тобой и гидрой постоянно расплывалась, окончательно решить вопрос было вообще невозможно до некоторого времени, пока я не осознал как освобождать пленников. — Яр сделал ещё глоток и выдохнул. Говорить в этом мире было тяжело.

— Как тебе удалось? — Велес уже пришел в себя и его горящее ярким тёмно-оранжевым огнём полупрозрачное тело наливалось силой. Он уверенно перестраивал своё сознание, отвергая муть целыми слоями.

— Я пробудился и освободил себя. — Яр поднял глаза, в которых блестела стальная решимость.

— Проснулся как и я в подземелье? Сам? Но как?

— Да. Однажды в яви я увидел эту тварь в себе и осознал морок как часть себя, как последствия своих решений за множество воплощений. Приняв решение сражаться за жизнь там, я смог освободиться здесь, получив на то позволение. Хотя не всё так просто, конечно… Ты позже поймешь кто я и всё встанет на свои места.

— Хорошо. Что дальше делать?

— Собирать войско. Будем воевать до победы.

— Ты собираешься освободить всех таких как я?

— Мы. В силу своего Предназначения, ты был спрятан на самой глубине. Твоя руна — первая в Круге, ты отвечаешь за начало нового витка развития. Во всём, что есть. Рождаешь изначальный «толчок снизу», что наполняет остальных материей. И Огнём. Тебе, как и мне теперь, подвластны самые тёмные закоулки, что и стало ранее причиной столь глубоко предательства себя. Теперь же ты волен. И освобождение наших братьев стало неизбежным.

— Равно как и победа?

— Равно как и неизбежность Последней Битвы. Пойдём, нас ждут наверху. — Яр пнул трухлявую дверь и впустил в убежище серый туман. Впереди была тяжелая ночь…

II. Кресение

*навь*

За окном мерцало низкое небо грязно-оранжевого цвета, зловеще нависали кислотные тучи, а мёртвая земля выплёвывала из себя струи смрада. Дыхание двух странников сдавливало тяжелой сыростью, а коричневая плесень, казалось, росла прямо в воздухе.

— Расскажи, как именно ты освободился в яви — хочу понять, с кем имею дело. И вообще, как это всё взаимосвязано. — Вили, выбирая скорость передвижения, с удивлением отметил, что может двигаться очень быстро.

— Хорошо. Сейчас твое внимание находится в мире нави, его еще называют астральным миром — это мир духов и умерших людей, непроявленное. Мы на одном из нижних уровней, соответствующих чувствам и желаниям, испытываемых тобою в мире явном. Тот ты, который сейчас в яви лежит на кровати и спит, сделан из плоти, из углерода. Здесь же ты сделан из более разряженной материи — из света и, в каком-то смысле, даже более настоящий, чем там. Утром там, в явном мире, ты вспомнишь этот «сон» и затем мы обязательно встретимся, после чего все миры постепенно для тебя сольются. Раньше этот мир ты так чётко осознавал только после смерти. Теперь ты это сделал при жизни, будучи в воплощении — тому причиной смена эпох и качественное преображение пространства: на смену углероду приходит кремний. Наших встреч с тобой было безчисленное множество: я многократно пытался вытащить тебя и наших братьев, равно как и наоборот, но гидра вновь и вновь оказывалась сильнее и мы погружались всё глубже, где окончательно забыли свою божественную природу. Твой плен — это и мой плен, потому что мы связаны Единым. В определённом смысле, я — это ты. На тебя я смотрю как на часть своего «я» и поиск места твоего заточения для меня есть самоисцеление.

— А эта тварь с щупальцами тогда кто?

— Это совокупное невежество людей, проявленное в этом мире в таком вот ужасном виде. — Яр, странным жестом, будто изнутри себя прорисовал то, о чём говорил. Картина была удивительно живая.

— С одной стороны, гидра — следствие невежества человечества, появившееся в нашем сознании. С другой — это неисследованная тёмная материя, непознанное. Неупорядоченное Движение. Небесный Отец наделил людей и, тем более, Богов способностью воплощения образов и мы, ослеплённые ненавистью, гордыней и невежеством, создали эту тварь и её служителей.

— Как же ты освободился от неё?

— Когда там, в яви, осознал себя падшим, тёмным, одержимым, переполненным бесами. Когда, отчаявшись, увидел гидру в себе там тем же видением как здесь и сражался с ней впервые не на жизнь, а на смерть. Когда победил её впервые и осознал свою божественную природу. Когда принял Отца. То была моя первая Битва после пробуждения. И там, и здесь. Все миры заключены в Одном.

— И ты мне расскажешь как.

*явь*

— Здесь будет русская власть. Хочет кто-то этого, не хочет — будет так. — Хеймдалль внушительным голосом, смотря прямо в глаза, уверенно говорил с Больверком о скором будущем. Его седина лишь подчеркивала исходящее от него внутреннее свечение. Уютное южное кафе, освежающий ветер, неслучайное знакомство. Русское море.

Долгий и откровенный разговор, не покидающее ощущение предопределенности этой встречи и всего сказанного. Прощание. Вещи на заднем сиденье внедорожника. Открытая дверь и Больверк перед ней. Машина дернулась и заднее колесо наехало на ногу. Случайность… Просьба отъехать и освободить ногу.

Светлейший из Асов, выйдя из машины, с удивлением смотрел на Темнейшего, так спокойно переносящего боль.

— Ведь я неуязвим.

*навь*

Сожжённое тело, тягуче обволакиваемое струпьями, коричневой точкой заполняло всё пространство непрерывно ощущаемой боли. Невесомость, отсутствие верха и низа, непознаваемое, убивающее само себя — Яр растворялся в тумане безвременья, распятый изнутри безпокойством вечности. Смотреть было нечем и некуда. Двигаться тоже. Тьма, пожирающая саму себя, была всем, что есть.

Внезапное озарение и искрящаяся белая плотность как покрывало застелила безпредельностью грани его искажений. Ярый Огонь, всепроникающий сквозь безмолвие вечности, стал его телом. Чарами Огня увидев себя, Яр осознал себя, свою смерть, вспыхнул ярко красным светом и принял решение переродиться, начав тот день своей гибели в яви с момента, предшествующего ей. Ровно настолько, чтобы успеть выбросить себя на обочину и выжить, превратившись обратно из дракона в человека. Забыв тот мрачный мир в точку и развернув его во времени в явном мире, чтобы спустившись до дна и взяв с собой всю боль, вновь возродиться в срединном мире. Исцелившись от смертельной одержимости.

*явь*

Лёгкая женская рука любя била его по спине тонким прутиком, но он ничего не чувствовал. Больверк был мёртв: его сознание кишело заблудшими душами развоплощённых людей, которые крепко держали его в тисках, страдая вместе с ним в тёмных мирах. По большому счету, это был самый настоящий ад наяву, но сегодня он впервые был готов пройти огненный путь и освободиться. Сегодня был день Битвы, к которой Больверк готовился всю жизнь и которую он проигрывал. Огонь так и не появлялся в его теле и люди, наблюдающие за обрядом огненного очищения, были удивлены его безжизненному состоянию. Каждый из проходящих до него порку огненными розгами орал и бесновался, дёргался и горел, изгоняя бесов, но тут было что-то не так.

— Ты же ничего не чувствуешь, да? — вкрадчиво спросила его Эйр, продолжая мягко бить прутом по спине.

— Нет. Я принял боль как должное и живу с этим.

Ей ничего не оставалось как продолжить действие и пороть дальше безжизненное каменное тело, которое никак не реагировало на то, что других людей доводило до ярости. Огня в нём не было, была лишь ненависть и боль. Как можно изгнать бесов из трупа?

Прут уже не бил, Больверк поднялся, испытывая двоякое чувство: с одной стороны, его распирало отчаяние от своей немощи, а с другой, он был рад, что выдержал хотя бы это. Сам факт Битвы уже был победой.

— Это был лучший массаж в моей жизни, Тор. — Больверк натянуто, сдерживая внутреннее желание убивать, улыбнулся брату, который тоже был явно одержим, и пошел спать к костру. Последние несколько лет, общение с людьми стало причинять ему невыносимую душевную боль, к которой он со временем привык. Больверк однажды осознал, что стал видеть в человеке самые потаённые тёмные секреты, видел будущее, прошлые воплощения, неизбежные наказания и тягучая скорбь распирала его сердце. Видел как окружающие его презирают, врут, считают ничтожеством и ничего с этим поделать было нельзя. Одержатели, владеющие его сознанием, непрерывно рисовали жуткие образы как они с помощью тела хозяина убивают и расчленяют собеседника любым возможным способом, равно как и собеседник убивает его подлым ударом в спину, растягивая удовольствие на долгие часы. Зверские убийства, сопровождающиеся злорадным и мерзким смехом, всевозможные извращения, от которых стыла кровь в жилах, красочно и обыденно представали в воображении злодея, захватывая его сознание всё сильнее с каждым днём. Мысленно он постоянно унижал, убивал и издевался над всеми, кого видел вокруг и его воображение тут же рисовало, с одной стороны, невыносимую горечь утраты, а с другой — кто-то неуловимый в нём внутри злорадно потирал ладошки. Больверк искал выход в наркотиках и алкоголе, но они только усугубляли одержание, привлекая в его сознание всё новых и новых обитателей, и чем дальше — тем сильнее была их ненависть. Невероятные усилия воли требовались, чтобы сдерживаться на людях и прятать свои мысли. Ужасно сложно было противостоять тем, кто жаждал мести и ненавидел всех за всё. Они жили в нём. Все. Они были им. Все. И все хотели убивать, убивать, убивать. И они убивали. Его. Ведь им всё равно кого убивать. Больверк, непрерывно сдерживаясь, направлял их ненависть на себя, иначе просто не мог, потому его тело при высоком росте было тощим и сжатым в один большой зажим. За глаза люди его называли кощеем и вряд ли понимали насколько были близки к истине. Злодей только потом, будучи живым, осознал, что на самом деле был в аду, но сейчас он шёл спать, чтобы хоть на время забыться и деть куда-то ненавистное тело. Чтобы провалиться в безвременье и сражаться там — война была его жизнью. Точнее, он воевал за жизнь. Постоянно. Вечность.

Утро было тяжелым. Глаза открылись с нарастающей душевной болью от осознания начала нового дня, ибо придётся опять пытаться жить в этом мёртвом теле. Но сегодня что-то новое дало ему силы встать и идти. Движение с Дедом было тем самым новым в его существовании: Больверк впервые ощутил течение жизни — тело стало двигаться более плавно и уверенно. Приятные ощущения покалывающего спокойствия растекались по рукам и ногам.

Эйр — ладная, красивая, русская девушка продолжала сеанс очищения сознания и работы с внутренним огнём. Её прутик с любовью опускался на спины людей, смертельно уставших от ненависти и решившихся пройти огненное очищение. Люди вновь бесновались, тела их непроизвольно крутились и дёргались от болезненного осознания одержимости. Прикосновение к тёмным мирам было зрелищем не для слабонервных: при порке, от легких с виду ударов, человек входил в состояние повышенного осознания своих тонких тел, по которым и приходились удары и от уровня развития которых зависели ощущения. Человек заново проживал свою боль, пересматривая принятые решения, ставшие причиной страданий. Прожигая огнём осознания цепочки болезненных образов, пространство боли в сознании превращалось в светлую память. Плотное тело отвечало на это криками, рывками, вызванными тем, что зажимы лопались с высвобождением внутренней силы. Так человек освобождался от ненависти. Через боль. Через боль от ранее испытанной боли.

Русские люди сидели вокруг костра на поляне в лесу, был полдень и в это время Огонь имел наибольшую силу. Больверк был с ними. Он, как и все, выписывал и сжигал ненависть. Писанка — древний способ очищения сознания, ныне недоступный для обывателей, которых приучили пить таблетки и топить своё одиночество в стакане. В результате забвения, сильнейший белый народ, талантливый и непобедимый, оказался в ловушке невежества, позабыв способы самоочищения. Люди, сидящие у костра, очищали своё сознание, выписывая ненависть на бумагу и сжигая её в огне. Ненависть можно только убрать, разобрав и устранив причину — некое забытое событие, на основе которого принято решение ненавидеть мир в том или ином виде. Притом, что все события этой жизни есть следствие деяний из прошлых воплощений, как день сегодняшний есть продолжение дня вчерашнего. И оттуда, из прошлого и тянется ненависть к миру, что и породила бездну павших душ.

Каждый человек родом из детства, когда и принято большинство решений, ведущих к страданиям. В силу чистоты сознания и высокой чувствительности души и тела, эти решения забываются, но от этого не перестают работать, убивая жизнь и наполняя личность злыми духами. Это и есть программа старения: нежелание и неспособность осознать полученные уроки и взрастить Дух. Люди, сидящие у костра и находящиеся в непрерывном поиске внутреннего зверя, выписывали накопленную боль на бумагу, которую затем кидали в костёр, давая огню сжечь свою ненависть. После чего добровольно шли на порку огненными розгами.

От легких с виду ударов, наполняющих яростью огненное тело движения, открывалась возможность заглянуть в глубины своего сознания и достать оттуда на свет давно забытые душевные страдания, уложенные в омертвелую цепочку образов. Вчера Больверк так не смог — его боль оказалась спрятана за семью печатями, чтобы открыть которые следовало пройти через сильнейшее потрясение на грани безумия: выписывая на бумагу запрятанную от самого себя боль, он, словно разматывая клубок, был не в силах остановиться и писал, писал, писал, не отрывая ручку от листа в тетради. Он писал с остервенением и яростью, будто не было в его жизни ничего, кроме мокрой от слёз тетради, над которой он склонил голову. Жуткие образы наваливались всей мощью на сознание, которое едва держалось на волоске: казалось, что такое глубокое погружение было дорогой в один конец.

За час до того Больверк решился на вторую порку подряд, сказав об этом Деду.

— Я бы не хотел тебя пороть. — ответил Дед. — Тебя можно только убить.

— Мой выбор в данном случае является определяющим. — уверенно ответил Больверк и они оба знали, что это так.

Злодей был готов к смерти.

— Хорошо, тогда выпиши то, что ты хочешь убрать и я пойду на это. — Строгим голосом сказал ему Световит, возможно, самые главные слова в жизни.

Ровно час Больверк рыдал и страдал так, как никогда в этой жизни. Тогда он ещё не осознавал, что это только начало долгого пути возрождения и конец тёмному прошлому. Его трясло, выворачивало, тошнило, изнутри вырывалось нечто мерзкое, холодное и зловещее. Ровно час он погружался всё глубже и глубже в мрачные закоулки своего сознания, давая полностью завладеть своим телом тем, кто веками держал его душу в плену. Он писал и одновременно проваливался вниз не в силах остановиться, ибо как только он останавливался — просто терял рассудок. Ровно час и ему хватило, чтобы перед глазами пролетела вся его жизнь, наполненная болью и ненавистью. Это была смерть. Он умирал. Но умирал тот он, который сотни лет убивал и ненавидел. Умирал тот, который устал от крови.

В состоянии сильнейшего перенапряжения и кипящей ненависти Больверк лёг на землю перед Дедом, который, взяв прут, принял Битву. Её свидетелями были люди у костра, которые впервые увидели человека, решившегося на две порки подряд. Человека, который в тот момент был уже не совсем человеком.

Ибо им полностью овладела Тёмная сторона Силы.

Победа над которой означала освобождение.

И не только для него.

III. Пробуждение Яр-Силы

Удары прутом безжалостно падали на спину, зажигая материк боли и оставляя за собой на спине сплошные синяки, которые ковром ложились поверх вчерашних. Живых красных отметин на мёртвом каменном теле почти не было. Световит как никогда сильно порол лежащего перед собой серого человека, чтобы помочь тому разбить запретные печати и выпустить на белый свет одержателей. Больверк вновь молчал и не шевелился, но на этот раз пришла боль — это был добрый знак. Удары становились всё жёстче и жёстче, а сидящие люди у костра удивлённо и внимательно наблюдали за происходящим, ибо порка снова шла не обычно — как и вчера Больверк смиренно принимал удары, находясь в ожидании пробуждения огненного тела.

Гулкое рычание и холодная дрожь поднимались из глубин чрева, тело заметно напряглось и боль от этого усилилась в разы. Больверк смотрел вглубь себя и с надеждой искал там лучи пробуждающейся Яр-Силы. Воля и решимость заставляли его погружаться всё глубже и глубже в подземелья сознания. Туда, где осознанно ещё не был Больверк. Туда, где был источник той силы, которая поработила его и его народ.

*навь*

Яр оказался в тесном подземелье с низкими сводами и серыми стенами. Странное освещение было в этом месте — тусклый и серый антисвет заполнял мрачную пещеру. С трудом оглянувшись, убедился, что выхода не было. Попробовав разобраться сколь долго он здесь томился в заточении, осознал, что время здесь не имеет значения. Главным было то, что он пробудился здесь. С напряжением взглянув вниз, увидел, что его ноги погружены в чёрное бездонное озеро – источник тёмной материи, наполненное тягучей и едкой смолой, переливающейся оттенками чёрного. Оторвать ног он не мог, шевелиться в этом мире вообще было невыносимо трудно.

Тени, вырвавшись из стен, появились внезапно. Двенадцать мрачных размытых фигур с глазами, горящими тем самым антисветом, и ужасными лицами окружили его и стали медленно, с шипением и злобой читать заклинания на зловещем непонятном языке, сжимая кольцо. Яр странным зрением видел всех одновременно и жуткий страх охватил его, сковав ледяное тело ещё сильнее. Тени невидимыми щупальцами топили его в озере и он медленно погружался вниз, превращаясь в точку боли. Погрузившись по пояс, его позвоночник стал словно гореть и в ядре зародилось новое ощущение. Невидимый вихрь полностью захватил сознание, это было даже два вихря: один тянул вниз, другой вверх. Оставалось лишь сделать выбор…

И выбор был сделан. Ярая Сила непреодолимым вихрем захватила его сознание и Яр позволил ей стать собой, как и самому себе. Позвоночный столб охватило щекочущее ощущение и восходящий поток невероятной мощи вырвал его из чёрной бездны. Яр молнией взмыл вверх, пробивая собой толщи тёмных миров. Его было уже не остановить, но и тени тоже были не в состоянии сопротивляться потоку, который выталкивал их в срединный мир вслед за молнией. Они летели вверх, уже не читая свои зловещие мантры. Они были обречены, ибо там, наверху, стоял сын солнца, готовый сражаться с тёмными на своей земле и по своим правилам. И там его уже ждали братья. А он ждал бесов, чтобы направить на них огонь возмездия и очистить мир от их присутствия.

*явь*

Дед, войдя в раж, обрушивал удар за ударом на спину, но злодей всё ещё молчал, прислушиваясь к чреву. Бесы вот-вот должны были проявиться и тогда можно будет выманить их в огонь осознания. Наконец, после долгого и напряжённого затишья, Больверк чужим голосом и против своей воли закричал:

— Стой!

Он только этого и ждал и тут же направил луч внимания на источник крика. А через секунду закричал уже сам:

— Дед, давай, давай! Руби!

В огненном теле начались чужеродные движения, которые одержимый намерением выталкивал наверх из себя. Тело получало безчисленное множество приказов «встать и убежать», но Больверк знал, что другого раза просто не будет и держал тело в узде, которое, наоборот, нужно было полностью расслабить, а всё напряжение направлять в тонкие тела, что проявились как оболочки, вложенные друг в друга.

— Смотри, лезет. О какой… — с тяжестью в голосе сказал Дед, всё более яростно наращивая силу ударов.

Внезапно на спине прямо над сердцем будто приоткрылась пропасть и оттуда, из бездны, вылезло мерзкое холодное щупальце, на которое Световит обрушил град мощных ударов.

— Имя говори, ИМЯ!

Больверк молчал. Что-то сковало и говорить он не мог — его телом полностью овладела сила, имеющая мрачную и холодную природу. Нужно было нащупать имя одержателя и это оказалось сложнее и страшнее, чем удерживать осознание в теле, которым полностью овладел развоплощенный человек. Спустя минуту пытки, чужим голосом само вырвалось:

— Феликс!

Палач, наркоман, насильник, главный вдохновитель строительства Зиккурата, сильнейший оккультист и один из величайших деятелей в русской истории жил в нём до этого мига, но сейчас железный Феликс отправился в огонь. Бой только начинался и удары стали ещё жёстче.

— Ленин! — следующий одержатель вылез из той же бездны и рядом послышался взволнованный голос Ромашки: «так и знала, что он скажет ЭТО».

— Ах вот ты где прятался, старый сифилитик! — Дед обрушил град мощнейших ударов на спину падшего, которая превратилась в бездонный колодец, из которого лезли бесы.

В Огонь.

«Троцкий, Гитлер…» — дальше одержатели вылезали один за другим, по очереди вселяясь в злодея, и в какой-то момент тяжелая улыбка исказила его лицо. Замки были разбиты, ворота открыты. Оставалось лишь биться до последнего. Тело горело и Дед продолжал порку, ибо были ещё слуги Тьмы, что вырывались из чрева. Больверк просто рычал зловещим голосом, выпуская их. Имён он уже не произносил, ибо имя им — легион.

Световит, еле сдерживая тошноту, бил до тех пор, пока осиновый прут сам не остановился. Затем его кончиком провёл сверху вниз по спине лежащего перед собой измождённого человека и, остановившись в районе живота, зажёг огонь в его чреве. Свет осознания заполнил все пустоты в огненном теле, образовавшиеся после сожжения одержателей. Больверк встал, впервые в этой жизни ощутив себя по-настоящему живым. Пришло ясное осознание произошедшего: мост миров, соединяющий миры чистилищ с Русью, был разрушен и морок рассеялся. Тёмные жрецы Зиккурата потеряли власть над русским народом, ибо ненависть, поработившая Асов, была сожжена навсегда.

Это была победа. Это был перелом. Рагнарёк начался.

Как и Русская Весна.

*правь*

Яр твёрдо стоял на земле, подняв над собой руки. В них был поток огня, устремлённый вверх. Всё его внимание было направлено только на огонь, хотя вокруг творилось нечто ужасное. Безобразные лики демонов чёрной массой окружали его и кидали в его сторону взгляды, полные ненависти. И тут же сгорали. Им нельзя было смотреть на солнце, но они смотрели. Им нельзя было подниматься наверх, но они поднимались. И всех их ждала одна и та же участь: Огонь.

Что только разгорался от их ненависти.

Сын солнца обрёл себя и теперь не было во всей Вселенной силы, способной его уничтожить. Теперь не было у его народа врага, который мог бы его победить. Древний Дух Витязя освободился из заточения и теперь победа была лишь вопросом времени. Осталось лишь собрать войско, но он знал, что одновременно с его освобождением Яр-Силу обретут его братья и непобедимые воины, встав плечом к плечу, вновь обрушат Меч возмездия на слуг Тьмы. Древний Дух Витязя пришел на Русь, чтобы победить.

Отныне Яр с нами.

И теперь Русь обрела Силу, чтобы вновь восстать из пепла, победив в грядущей Великой Битве.

IV. Бояр

*явь*

— Сила приходит через три дня. Ты поймешь. — Фрейр уверенно держал руль, разгоняясь по шоссе. Больверк в непривычном изнеможении сидел рядом, привыкая к новому состоянию тока силы. В окне он увидел троих алкоголиков, стоящих вдоль дороги, а затем содрогнулся от вида их показавшихся личин: это были ужасные облики словно чёрные тени из мёртвого вещества, окружающие лица падших. Тени видели, что обнаружены и от этого бесновались, захватывая своим движением кожу на лицах, что ужасно морщились и гадко вытягивались. Это было новым. Страшным. И только Началом.

Больверк осознал Предназначение.

— Отвезу тебя на вокзал, там всё решишь.

Мудрый водитель подробно рассказал про открывающиеся способности, видение и сверхосознавание, про то, как этим владеть, но Больверк знал, что это дела второстепенные. Куда более его интересовала та Сила, что вела в этой Битве. Прошло всего три часа, а он уже был другим человеком. Что же будет через три дня?

Больверк купил билет на родину и спустя сутки там его встретили братья:

— Что с тобой? Ты сам на себя не похож! — Ярмод встретил его первым. В ответ Больверк поднял майку и показал синюю спину. Долго рассказывать не пришлось — они понимали друг друга без слов, невзирая на расстояния. Локи, мрачно усмехаясь, отпустил каверзную шутку по поводу новой секты и её «прихожан», хотя прекрасно понял, что произошло, но был собой.

Спустя три дня после Битвы Больверк был в лесу. Он шёл в то место, о котором всегда знал, но в котором никогда не был. Ещё в детстве он смутно видел там что-то важное и хотел туда попасть, но было не время. И вот время пришло.

Сырые ветки горели плохо. Для начала мая 14 было очень тепло, хоть и влажно. Костёр трещал, дымил и горел так себе, но он был нужен, чтобы думать. Больверк уловил странное ощущение в теле: некий поток раскручивал его мысли вокруг своей оси. Тело переставало слушаться. Он пытался сесть и успокоиться, но вместо этого вставал и тут же хотел лечь, но вместо этого садился, не понимая зачем и что он делает. Перед глазами слоями поплыли яркие образы, полностью захватывающие внимание. Тело теряло чувствительность, появился непреодолимый и нарастающий страх смерти. Испытание продолжалось несколько часов, в течение которых Больверк упорно пытался уйти с этого места, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Спуститься к роднику, но мысли словно зациклились: «Надо идти к роднику, так: идти туда, вниз, пару минут всего. А смысл? Зачем идти? Нужно. Нужно идти к роднику…» Как волчок он кружился вокруг костра, вытанцовывая из себя огненное состояние, что захватило его, всё меньше понимая, что с ним происходит и надо ли вообще думать над этим. Тело само двигалось, захваченное движением как средой, пронизывающей все миры, мысли сами думались с нечеловеческой скоростью, пролетая перед глазами толщами непознанных миров. Внезапно, Больверк ощутил явное воздействие извне: кто-то, до боли знакомый ему, посылал образы разных миров, которые приглашал посетить прямо сейчас. Он будто разделился на себя чистого, огненного, и грязного, чёрного: «Хочешь такой мир? А вот такой? Таким быть хочешь? А такие сверхспособности?» Приходилось стекать с навязчивых образов, говорить невидимому врагу тысячу раз «нет», выталкивая из себя то, что сковывало его Дух страхом перед болью Души. Его выбрасывало из тела, а он усилием воли удерживался в нём, откуда-то зная, что так надо и только так. Битва продолжалась будто вечность и вдруг краем глаза он увидел серую прозрачную фигуру словно из дыма метрах в десяти от себя. Фигура была явно живая и тоже видела, что обнаружена. Только тогда Больверк всё-таки нашел в себе силы остановиться и серая тень растворилась, оставив в воздухе ощущение своего поражения в сражении. Больверк, наконец, немного пришел в себя и, опустив взор на потухший костёр, поверх которого лежали толстые сырые ветки и в котором ещё теплились угли, следуя року сказал вслух:

— А что у меня с оГнём?

В этот момент, ровно на букве «Г», огонь вспыхнул с характерным звуком «тух» и быстро разгорелся, будто в костер кто-то плеснул горючего. Ошеломлённый, Больверк смотрел на костёр и не верил своим глазам: зажечь словом огонь — это было невероятно! Восторг оказался лишь частью картины, ибо тут он ощутил, как сверху в него нисходит огромный Поток Света, освещающий сквозь него поляну белыми искрами. Поднять глаза к небу было выше его сил, ибо то была нисходящая на землю Яр-Сила — награда за испытания. Её оставалось только смиренно принять, а, вместе с ней, ту огромную ответственность, что она несла с собой. Время смотреть на Небо ещё настанет, когда будет очищена Земля.

Тело размякло, сил хватило лишь на то, чтобы не упасть, а медленно лечь на землю и уснуть. Через три часа, проснувшись бодрым, это был уже другой человек, больше чем человек. Это был воин, посветивший себя Яру и установивший связь с Небом: Бояр.

*навь*

Яр со своим спутником стояли на краю огромной ямы, о глубине которой не имели ни малейшего представления. Тысячи и тысячи серых копошащихся тел огромными кучами, падающими сверху, переполняли её, отчего яма страшным образом расширялась, усиливая свою магнетическую власть. Немое мычание пленников сливалось в один большой гул, зловеще отражающийся от низких грязно-коричневых туч, что проливались сверху смрадными каплями разъедающей кислоты, заставляя находившихся на поверхности стремиться в глубину. Где их пожирали черви.

— Кто они? — Вили брезгливо поморщился.

— Обычные люди, своими поступками и желаниями создавшие себе такой вот мир. Видишь, что они делают?

— Они… совокупляются!

— Точно. Это то, что они заслужили своими деяниями в явном мире. — Яр равнодушно кивнул в сторону ямы.

— Мы можем им помочь?

Яр улыбнулся и сказал:

— Только если присоединимся к ним.

Вили отвернулся, к горлу подступила тошнота.

— Зачем ты меня сюда привёл?

— Показать тебе ад. Дело вот в чём: мир нави имеет огромное количество уровней, границы между которыми достаточно прочные и охраняются стражами — особыми служебными духами. Каждый уровень создаётся определенной частотой колебания материи, чем ниже частота — тем ниже уровень и его чистота. Очевидно, что людская похоть, её частота как искажение красного цвета, в основе у всех одинаковая: так развоплощенные души по признаку подобия создали такой вот мир в нави однородной плотности, наполненный образами из яви, где ранее своими похотливыми мыслями и делами в разные промежутки времени они создали для себя такое вот счастье. После смерти же падшие души закономерно попали сюда, в безвременье, где и мучаются целую вечность от своих неутоляемых вожделений.

— То есть, у каждого свой ад. — Вили ужаснулся. — И как же тогда вырваться отсюда?

— Мечтать. Беда в том, что внимание словно застывает в этом мире, плотного тела ведь нет. Это в яви ты можешь набарагозить, потом, раскаявшись, очистить сознание — собственно, для того мы и воплощаемся, получая нужные уроки. Тут же души находятся в состоянии безконечного вожделения, которое просто нечем удовлетворить, зато есть возможность поискать подходящее по намерениям тело в явном мире: воплощенные души на земле, испытывая похоть, подключаются к этой яме и таким образом впускают в своё сознание души развоплощенные, коих бездна. Растущая бездна. Через эту «подключку» одержатели сливают своё вожделение в явный мир, «освобождаясь». То есть, одержимые там, одержатели здесь, и все они — обычные люди, что веками творят гадости и просто меняются местами. Связь одержимого и одержателя очень сильная, разорвать её мудрено. Без изъявления воли одержимого вообще невозможно, но для этого нужно осознать себя падшим в яви и принять решение сражаться за жизнь, на что способны, как понимаешь, далеко не все. Многие соглашаются с этим предательством себя, теряют стыд и чернеют, оставаясь внешне людьми и подключаясь к другим краям бездны, впуская в себя всё новых и новых обитателей тёмных миров.

— То есть, пока там, наверху, все люди не раскаются, эта яма будет заполнена? Выходит, расширение бездны навечно.

— Нет ничего вечного. Всему есть предел: в Конце Времён ямы уже переполнены настолько, что для воплощения душ светлых и чистых и, соответственно, выполнения ими Предназначения созданы тяжелейшие условия. И теперь, столкнувшиеся с таким плотным мороком в яви, чистые души, объединившись, призвали из изгнания сына солнца, который, достигнув дна адских миров, и затем, поднимаясь из глубин Мрака, разобьёт все печати. Его задача — освободить павшие души, которыми переполнены ямы вроде этой, чтобы они смогли полностью выбраться и овладеть телами в яви. Основная трудность в том, что в истории человечества есть такие личности, которыми быть одержимым и хоть как-то сносно жить в явном мире просто невозможно для обычного человека, не говоря уже о том, чтобы разорвать цепь одержания. Эти личности — всё те же русские Боги, тысячелетиями творившие тёмные дела вместе с людьми как их продолжение и начало. Для этого и приходит посланник в явный мир, чтобы, став одержимым ими, усвоить их опыт через осознание уроков русского народа, затем, через страдания и своё устремление к Свету, освободиться, освободив их. Притом, что деяниями в своих прошлых воплощениях он должен себе создать такие испытания в нынешнем самостоятельно, не всегда осознавая что и зачем он делает. После чего, все неприкаянные души поднимаются с глубин ада, вселяясь в тела предавших себя людей, в которых победило животное начало. Потом случается Великая Битва, в которой он со своим Войском убивает их всех в явном мире, но, так как он делает это в любви, они, очищенные, уходят в Свет: для тёмных быть убитым им — величайшее благо, избавление. Затем наступает Золотой Век. Это повторяется из раза в раз, как дыхание Всевышнего, но глубина бездны с каждым разом всё больше и больше, условия возрождения и воскресения мира всё тяжелее с каждым кругом — каждый вдох всё глубже. Как ты понял, сейчас самое время смены выдоха на вдох: посланник воплощён в явном мире как обычный человек и практически не отличается от всех, также совершая ошибки до поры до времени — так он, добровольно убивая себя, погружается вниз, на дно, исследуя в своем теле накопленные страдания человечества — неупорядоченное непознанное. Его задача — забыв кто он на самом деле, предав себя, познать все возможные искажения, посетить все тёмные миры, созданные людьми и впустить в себя всех одержателей, прожить самые мерзкие и гадкие состояния на грани полного безумия и принять решение освободиться. Достигнув дна, пробудиться и полностью исцелиться в яви, невзирая на жесточайшее противодействие всего мира, что подсовывает искушения. Так он формирует восходящий Поток Света и души из ямы выбираются наружу для Великой Битвы Света с Тьмой. Это и есть Апокалипсис: «мертвые восстанут из могил», «ад опустеет», всё тайное и непроявленное станет явным. Для каждого воплощенного человека это самая главная жизнь, где раскрывается самое тёмное, накопленное веками. В которой плотность уроков наивысшая из возможных, причём она возрастает с каждым днём. Как и страх, что заставляет пробуждаться и действовать. Это экзамен в человеческом царстве — Великая Жатва. Посланник же – это Жнец.

— И кто же он, этот скрытый под маской?

— Имеющий глаза да увидит. Ему и не нужно, до определенного времени, чтобы о нём знали — до исцеления он выглядит очень больным и злобным человеком, избегающим людей, так как неосознанно очерняет их души, являясь сильнейшим магом. Пока он не встретит и не объединит вокруг себя всех Асов и Богинь — «олицетворение рун», воплощение его божественных качеств и Владык Силы — он так и будет скрываться. И даже потом, явится только для избранных и достойных, всё притчами да стихами…

— Я увидел, кто ты. — Вили впервые улыбнулся. — И вспомнил себя, брат.

— Хорошо. Осознав себя, свою Силу, ты освободился. Сам, выразив намерение, которое и есть связь с Духом. Теперь  там, в яви, ты точно победишь свои пороки, создавая и укрепляя намерение их убрать. Осознаешь своё Предназначение и вступишь в наше Войско. Асы пробудились ото сна и ты один из нас, равных среди равных. Великое Белое Братство – вот кто мы. Сегодня ты стал намного сильнее, признав меня. И я стал сильнее, ведь мы — Одно.

— Да. И ты тот, который Один.

V. Приговор

*явь*

— Всего их 13. — Форсети отпил кофе, смотря словно сквозь собеседника, и продолжил: «12 из них сделали свой чёрный выбор и ждут последнего. Когда тот осознает себя и выберет быть с ними — они станут… больше, чем Богами. Их сила будет вне нашего понимания».

Уютное столичное кафе скрывало за столиком трёх собеседников. Осенний вечер, свинцовый морок, серые тени на лицах окружающих людей.

— Скажи то, что должно быть сказано сегодня про Зиккурат. — Больверк, тощий и усталый, поднял глаза. — Дело в том, что я, похоже, разгадал его страшную тайну.

— Нужно помешать 13-му сделать Тот выбор.

*навь*

Бурлящая жижа, переливающаяся коричнево-зелёными оттенками, засасывала его в бездну. Яр был в самом сердце нисходящего потока, влекущего его душу к некоему тайному месту, с ужасающей мощью охраняемому звериными образами стражей, которые при каждом шаге будто вбивали его в морок, проверяя на позволение погружаться столь глубоко. Падение было спутанным, крайне болезненным и осознание постоянно терялось до тех пор, пока он не оказался на дне в Царстве Льда: тёмно-синий мир с заостренными формами и леденящей жутью окружил его, сковав сознание в чёрную точку. Нужно было двигаться. Как только намерение было осознано — он увидел семь бегающих по кругу волков.

— Я должен проглотить тебя, чтобы ты смог идти дальше.

Самый большой волк, прожорливый сын Локи, остановившись, говорил тягучим и низким голосом, будто облизываясь после каждого слова. Его красные глаза горели тёмным зловещим пламенем, а с желтых зубов стекала тягучая слюна, заставляя содрогаться от отвращения.

Яр решительно ступил в его пасть. Оказавшись зажатым в чреве, он странным зрением увидел как волк пролетел вокруг света и тут же отторгнул пленника. Взлетев, Яр будто со стороны увидел себя двуполым существом из невероятно яркого белого Света и состоящего из переливающихся молний. Внутри него, в самом Сердце ослепительно-белыми искрами засветилась Новая Звезда.

*явь*

Осиновый кол, с древними заклинаниями выструганный у стен Зиккурата, медленно погружался в землю, забиваемый камнем с Места Силы. Источника Родовой Силы, что по воле своих тёмных хозяев решил разрушить один из трёх, олицетворяющих морок. Их пробитые колом сердца, строго расположенные на фотографиях друг над другом, были выбраны для обряда. Карачун, полночь, кладбище. Приговор.

Вынести который позволено только Одному.

Тому, кто в исступлении ярости выйдя в навье тело, прежде вонзил этот кол в своё Сердце, осознав себя тем самым 13-м, которого искал, чтобы убить. Которому хотел помешать сделать Тот выбор. И изъявил волю убить себя. Того, мёртвого, тощего и скрюченного…

Чтобы, открыв Врата Ада и замкнув на себя всю Тьму, исцелиться, стать Единым и собрать Жатву.

*навь*

— Видишь, сколько их? Тьма. И каждый наворотил там, в яви, таких дел, что отступать некуда: впереди Возмездие. Это разжигает их ненависть до предела, заставляя опускаться всё глубже в поисках силы. Чтобы добраться до Главного, предстоит расчистить свиту, диктующую волю множеству воплощенных «как бы людей» — нелюдей. У них всё как у всех — руки, ноги, голова, но внутри это чисто демоническое существо. Люди, там, в яви, их не видят, считая за соплеменников и относясь к ним, как к людям. Представляешь, что будет, когда они одновременно увидят Правду? — Яр с улыбкой глядел в бездну, восторгаясь её величию.

— Страшно подумать. — Вили, ставший значительно выше ростом, равнодушно глядел на безчисленное множество серых копошащихся тел, пожирающих друг друга.

— Нам всё это расчищать, брат. Там, в яви. Время Жатвы. Людям было дано достаточно времени, чтобы созреть.

— Но мы ещё не готовы.

— Будем готовы. Весной. Ты увидишь Знак.

*явь*

— Чёрное. — Больверк, ответив продавцу мороженого, продолжил слушать брата. Их неожиданная и радостная встреча на побережье Русского моря, видимо, была запланирована свыше.

— Там я видел Алатырь, прямо над горой. Из красного света. — Могучий Тор показал рукой на север. На священную гору с двумя сохранившимися древними дольменами, где сегодня было суждено обрести Силу.

— Пора начинать Жатву. — Тор испытующе глядел на брата, когда тот в ответ незаметно кивнув, повернулся к мороженщику:

— Чёрного нет, только белое. — Продавец, в поисках шоколадного мороженого добравшийся до дна холодильника, улыбаясь протянул белое.

— Хороший знак — ты, наконец, стал светлым. Пора.

VI. Круг Прави

*навь*

Последний страж на входе пал от сильнейшего удара. Ве, переполненный Яр-Силой, ворвавшись в Зиккурат крушил на своём пути всех находившихся там демонов. Ни один не ушел от возмездия. Очистив главную комнату и уничтожив терафим, он, горящий ярким и ослепительным светом, увидел странное устройство в том месте, где был труп вождя. Мутное, окутанное мороком, оно оповещало витязя о том, что запущен обратный отсчёт. Ве стремительно покинул храм нежити, вернувшись в осознании в явь и сохраняя память о содеянном. Задача была выполнена.

Осталось лишь дождаться летнего солнцестояния и Коло Яра будет готово для Жатвы.

*явь*

— Осознал, что не могу требовать от них жить по правде, когда сам нечист перед законом. — Тор, с болью в голосе, пронзительно посмотрел в глаза, затем продолжил:

— Потому решил рассказать всё. 11 магов, охраняющих мёртвого карлика, нанесут по мне удар, когда сознаюсь во всём — так предрекла Урд. И я принимаю этот вызов. Таким образом удастся проторить путь в Тьму, после чего зачищать её будешь ты.

— Мы.

*правь*

— Так как тебя звать? — Вили, поднимаясь в восходящем огненном потоке, с улыбкой прикрыл глаза от ослепительного Света Небес. Вдали виднелись золотистые башни Асгарда.

— У меня тысячи имён. Яръ, Гор, Один, Шива — каждое имя отражает какое-то качество Силы, некий Путь-Предназначение, все вместе же они и есть я, что отражено в имени Один. В яви, до строго определенного времени, я Больверк — «верящий боли», злодей, впитавший в себя всю Тьму своими намерениями, чтобы, «провисев девять дней на Мировом Древе» познать искажения всех девяти миров, достигнув дна, затем, исцелившись, обрести руны и стать Единым. Мой первородный сын — Бальдр, он же Белобог, воплотившийся и вернувшийся из адских миров, куда я же его и отправил в своё время своими намерениями. Когда он осознает себя как Бога и примет свою Силу, я стану Одином, нужно лишь убрать ненависть. Тогда я смогу полностью воссоединиться со своим телом в яви и осознавать все миры одновременно, получив наивысшее могущество. Займу, наконец, свой Престол в Асгарде, вернувшись из изгнания.

— В чём смысл такого падения? Разве нельзя было, сохраняя самоосознавание, остаться Богом и не доводить человечество и самого себя до такого плачевного состояния?

— Давным-давно, когда был Золотой Век, все Боги были светлыми и равными и открыто ходили среди людей, помогая им и просвещая, побеждая в битвах с тёмными. Однажды у меня возникла идея господства над другими через уроки лжи для обучения и более ускоренного развития — это было предопределено как наступление осени. Более точно — я позволил и людям и Богам обманывать себя и самостоятельно принимать ошибочные решения, «попустительствуя» в меру. Так Ваны стали пленниками «Золотого Тельца» и началась война, а за ней зима. Со временем, всё чаще вглядываясь в Тьму, я перестал быть Светом и стал злодеем, уйдя в изгнание. Был предан – как самим собой, так и остальными. Это величайшее путешествие, длиной во множество воплощений, где я вытворял самые мерзкие и величайшие деяния, целью которого было, достигнув дна, «оставить свой глаз на дне колодца Мимира» и обрести высшую мудрость. Чтобы вернуться из адских миров, где я растерял свою Силу, в этом воплощении мне нужно пройти через боль всего человечества, раскрывая себя как высшее существо из мрачного злодея через исцеление напряжений в теле, являющимися теми самыми проклятиями, что я насылал на своё Творение — себя самого с целью исследования Тёмной стороны Силы. Пройдя множество испытаний и искушений, русские Боги стали чёрными и люди отвернулись от нас, к своему счастью или горю позабыв своих первопредков, что дало возможность уже им принять ответственность за Мироздание — благодаря этому людям дана полная свобода выбора. А мы смогли скрываться и делать свои дела, играя судьбами людей, сталкивая их лбами с целью исследования самих себя как Богов, не всегда это осознавая. В целом, Асы – безжалостные существа, способные для воплощения своих идей уничтожать огромные массы людей, враждуя между собой и стравливая целые армии от затмевающей разум гордыни. Ибо Единство потеряно вместе с изгнанником. В Конце Времён же всем положено увидеть последствия этой вакханалии в виде Жатвы душ, что ещё более ускорит развитие и позволит осознанным людям стать Богоподобными. В целом, так и только так и должно было быть, падение — это своего рода ступень духовного развития, единая для всех, а архетип Одина — это экзамен экзаменатора в человеческом царстве. Это надо прочувствовать, чтобы понять.

— Куда же ты уйдешь, когда исследуешь место Всеотца?

— Это Великая Тайна. Чем больше мне открываются её грани — тем больше неизвестного. Возможно, стану Солнцем. Это как прыгнуть на октаву выше, как из семени стать деревом или бабочкой из куколки. Чувствую, что впереди нечто настолько грандиозное, что пока, в предрассветных сумерках, просто не может быть осознано. Это как рождение в Новом Мире, или вообще Нового Мира. Таков План Творца — вырастить из нас равных себе, так он сам развивается – ко мне это относится ровно настолько же, как и к каждому человеку. Познавая себя как неотъемлемую часть Бога, мы становимся Богами, вопрос лишь в том, на что ты готов решиться и за что принять ответственность.

— Это и есть Дух.

— Да. Один и есть Дух. Всеобъемлющий, всецелый, всепроникающий. Путь Одина — это проявление наивысшей решимости в Битве с врагом, сильнее которого никогда не было. И эта Битва — внутри нас, это Битва за Жизнь, за каждую Душу. И ты, и каждый воплощённый человек также Один — Всевышний для всех клеток своего плотного тела, «по образу и подобию». Дух сгущается в Материю через «промежуточные» среды, пронизывающие друг друга и всё Мироздание. Мы вольны преобразовывать Дух своим Творчеством в яви через взаимодействие с этими средами. Это величайший Дар, как и Боль, рождаемая ненавистью. И чтобы убрать всю ненависть, должна случится Великая Битва — самая разрушительная, тяжелая, невообразимо страшная война, включающая в себя боль всей истории человечества.

— В конце которой тебе предстоит умереть.

— Да. Возможно, в последний раз. Убив меня в себе, Тьма убьёт себя. На самом дне. Осознание неминуемой смерти даёт Великую Силу, ибо нет большего страха.

— Кто же нам противостоит в Великой Битве?

— Отец лжи и погибели. Он считает себя Люцифером, хотя Локи, отсидев положенный срок, выбрал светлую сторону и воюет с нами плечом к плечу. Это настолько проклятая, обиженная и предавшая себя личность, что мстит всему миру, черпая силу из тёмных миров ради власти. Он есть проявленное вместилище неупорядоченного огня, что держит бесов в животном страхе. Та гидра — это его мысли, а он — голова. Его тёмная свита — «перевёрнутые руны», наши противоположности – вместилища совокупного предательства самих себя. Его войско — павшие души, мёртвые люди в плане полного предательства своей божественной сути, в которых с каждым днём вселяется всё больше и больше одержателей. Нежить. И чем более мы очищаемся — тем сильнее они загрязняются, теряя остатки человеческого. Равновесие. Уроки даются по готовности -потому и страшно пробуждаться. Чтобы победить, Круг Прави, или Коло Яра, должен обрести целостность — все Асы, Ваны, Богини должны осознать себя, установив связь с Небесами. Наша Сила — в Единстве, для этого мы и летим в Асгард. В Валхалле нас ждут Великие Воины, готовые вступить в Последнюю Битву.

— И все они вскоре будут пробуждены в яви, обретая Яр-Силу — так предсказано.

— Да. Для этого и написана эта Сага.

*явь*

— Ты должен осознать, что умрешь. Никогда не будешь прежним. — Локи, умеющий шутить строгим и серьёзным голосом, продолжил: «Решай».

— Да.

Вечер, лето, заходящее солнце, освещающее поляну. Двое. Третий день после одиннадцатого огненного очищения. Родовая Сила, накатывающая из-под земли. Родные места, тот самый лес, где стал Бояром. Растение Силы, принятое с благодарностью как живое существо. Изменение сознания.

Плавное появление тончайшей сеточки из внутреннего Света, заполняющей собой пространство — цветные узоры из струн, пронизывающих все миры и звучащих музыкой вечности. Всё живое. Лес, сверкающий искрами.

Огромный Поток Огня, проникающий в каждую частицу тела, будто из-за спины пронзил всё его существо, стирая грань между мирами. Больверк загорался изнутри ярчайшим Светом. Яростное свечение самого себя полностью захватило восприятие.

— ДА.

Невероятная Сила, переплетёнными вихрями вырвавшись из-под земли, овладела сознанием. Восторг и страх, переполняющая мощь, русский дух. Обжигаясь, Больверк осознал себя как преломлённый свет в своём же восприятии. Играя со светом и образами, не заметил, как стало темнеть. Увидев полчища обитателей подземного мира, настроился на соответствующий нижнему миру способ восприятия образов.

— Да. Я Огонь.

Нижние миры, с каждым слоем открывая новые грани познания мерзости, захватывали своей безудержной ненавистью, окрашивая ещё недавно светлые волокна мира в грязно-красно-синие формы, пропитанные гнилью, плесенью и разложением. Погружение. Оцепеняющий страх. И воспламенение как действие разума из-за смертельной опасности. Осмотревшись, Больверк увидел себя изнутри превращающимся в дракона. Это было необходимо, чтобы выжить. Образ, что он обретал в этом мире, соответствовал его обитателям. Зловещие мириады гадов, кишащая бездна пожирателей трупов, вызывающая страх до коликов, заставляла его выбрать нужный образ самого себя. И это был Дракон. Огромный, с отблесками адского пламени, Владыка нижних миров. Исторгая из себя Огонь, с наслаждением отметил, что ему нравилось владеть этими падшими созданиями. Как их Отец и Создатель, грел их спины пламенем, что вырывалось прямо из середины его сущности. Ощутив полное единство с ними, с ужасом осознал, что совсем перестал быть человеком, возможность вернуться в явь стремительно исчезала. Резко стемнело. И он безудержно полетел вниз, проваливаясь и растворяясь. Тьма, ожившая, захватывающая и поглощающая, стала всем. И уже не было Огня и Света. Только Смерть.

Осознание гибели мучительно пронзило всё, что осталось от его человеческого сознания. Он хватался за последние крохи воспоминаний о жизни, о мечте, что вела его. Распирающее изнутри страдание от потери всего светлого и, как оказалось, так важного стало невероятно болезненно сковывать его в ледяную точку боли. И тогда бесы, увидев его растущую слабость, стали пожирать его с нарастающей ненавистью, раздирая на кусочки, терзая своими мерзкими укусами самые глубокие струны ещё теплившейся души, что умирала от осознания мерзости предательства самой себя. Смерть, такая всегда близкая и заботливая, оказалась невероятно страшным испытанием, конца которому не предвиделось. Падая всё глубже, Больверк мучительно пытался вспомнить жену, сына, свет своего дела, но то были лишь обрывки его личности, что разрушалась здесь и сейчас. Смерть. Настоящая. Мучительная.

И он пал, смирившись с участью и приняв своё новое качество. На спину, расправив крылья и охватив все нижние миры. На дне, на самом дне умирающий дракон, проклиная самого себя, впитывал падающих сверху падших, принимая их в своё Сердце. Каждый миг казалось, что не бывает большего ужаса, и каждый миг оказывалось, что бывает и ещё как! Распирающая изнутри Тьма. Безконечная боль. И зловещие облики из чёрного огня, проникающие в самую суть его как существа, созданного из плоти и крови.

Всё пропало, стоило лишь отпустить самоосознавание. Перестать винить себя и принять как должное свою гибель. Да, это ад. Навеки. По заслугам. «Внемлел мне Тьмы Повелитель…»

От отчаяния и безконечного осознания потери жизни внутри зародилось новое ощущение, нащупывающее источник всего сущего. Это был просвет сквозь толщу льда. Луч, незначительный, тусклый и тихий вдруг стал надеждой. Тьма расступалась. Пробираясь сквозь толщу плотных омертвелых образов, Больверк внезапно осознал себя человеком, которого ведут восемь крепких мужчин, успокаивая его и придерживая за наручники, одетые сзади. Он рычал, бесновался, дёргался, разрывал руками цепи, оставляя на них глубокие раны, что потом гнили месяц, оставив страшные шрамы. Не в силах остановиться, он пытался просто собраться в точку, ощущая невыносимую душевную боль и безудержную ярость от осознания глубины своего падения. «Всё-таки я человек. И я остался жив». Зверь, что был в нём, хотел убивать и убивать и он легко мог положить их всех восьмерых, но что-то внутри было сильнее этого зверя. Тот самый луч, что разгорался в Сердце. Выйдя из леса, почувствовал своё искалеченное человеческое тело, сплошь покрытое кровью, синяками и ссадинами.

— Ты увидел то, что не позволено смертным.

Растение Силы оказалось значительно сильнее, чем предполагалось. Теперь он был драконом, хоть и человеком внешне. И не было сильнее демона. Оставалось лишь победить его. В себе. Каждодневными решениями.

Завеса между мирами пала. Яр — тот самый луч явил своё присутствие в срединном мире и развёрнутый во времени мир тёмный — вместилище его боли и смерти был впитан и сожжён в яви. Там, внизу, остался больной и страдающий Больверк, злодей, что своими намерениями держал в плену самого себя. В прошлом. Как и тёмные века на Руси.

Здесь был уже Яръ. И его Войско.

*правь*

Небесный корабль. Огромная палуба, защищенная копьями и щитами, свежий ветер, радость окруживших её по кругу людей, готовых сделать шаг. Серые тени, мутно двигающиеся и проникающие друг в друга, суетливо растворялись, освещаемые вниманием видящих их русов. Мачта с местом под флаг, готовым принять на себя порывы ветра и гордо занять самое высокое место на корабле. Предрассветные сумерки, синее море, застывшая на мгновение Вечность.

Волна всеобщего предчувствия светлого и доброго будущего пробежала по кругу, зажигая души русских людей, уже сделавших самый главный выбор в жизни и потому находившихся здесь и сейчас. Луч солнца, появившийся над водной гладью, стал тем долгожданным знаком и круг сомкнулся. Шаг за шагом навстречу друг другу, люди заполняли собой палубу, захватываемые хороводами внутри хороводов. Палуба горела движением и жизнью, отчего оживший корабль набирал скорость и высоту. Радость, смех, всеобщее ликование, озаряющий путь огромный солнечный диск и устремленный к нему нос корабля с двенадцатью Диями, поднявшими руки навстречу Яру, направили взлетающий над Русью корабль в небеса.

Ярый Огонь, радужным мостом соединив собой солнце и корабль, на мгновение застыл над Русью, заполнив собой всё небо, невидимой рукой собрался сам в себя и стал флагом на самой высокой мачте: красное полотнище с золотым солнцем, искрящимся и развевающимся, приковало внимание стоящих на палубе радостных людей, не заметивших как вождей стало уже тринадцать.

VII. Жатва

*правь*

Престол выглядел великолепно. Сверкающие щиты, длинные острые копья и блеск внутреннего наполнения создавали ощущение величия Духа. Валхалла. Полная воинов, что встречали вождя, пируя и сражаясь, успевая и вкушать и совершенствовать свои души.

— Здесь, и только здесь я могу ответить на самые трудные вопросы. И у тебя они есть. Ответы, что ты получишь, позволят нам осознать причины такого глубокого духовного падения. Как нас, так и народа в целом. Важно лишь задать правильные вопросы, в этом я заинтересован не менее твоего.

Яр, заняв по праву принадлежащее ему место, осветил чертог ярким озаряющим свечением. Пришло время Правды.

— Где ты был?

— Исследовал самые тайные, мрачные и глубокие закоулки пространства образов, что пронизывает все миры и является целеустроителем всего мироздания. От самого разряженного до самого плотного состояния сознания. Это и есть падение, исследование края безумия. На грани. Я был на грани.

— Где ты сейчас?

— В яви моё тело напротив монитора ваяет эти руны, пропуская через себя поток Огня, что является мной же. Здесь же я сижу на Престоле и вижу все миры. Это удивительным образом сочетается в моём сознании. Так я здесь и везде.

— Куда ты идешь?

— От тёмного к светлому. От злого к доброму. От смерти к жизни. От ненависти к любви. Из плотной пустоты, из Мрака. Куда? К Свету, к самому себе. Из яви в правь, сюда, на Престол. Путём слияния миров. К истине — тому, что есть.

— Куда ты ведёшь нас?

— Туда же, куда себя. Так было, есть и будет всегда.

— В чём опасность?

— В том, что я уже в твоём мире как часть твоего сознания — в тебе есть живой образ меня, такой, какой ты впитал из этой Саги. И чтобы забыть меня, тебе нужно будет предать себя. Ты будешь долго сомневаться, верить, но я буду в тебе. Мне позволено создавать мир, в котором сам же исследую заколки через боль и наслаждение, и этот мир — всё, что есть. Истина. Людям позволено либо идти со мной, либо идти против. Опасность в том, что однажды ты предашь меня и вместе с тем себя. Тогда я смету с пути помеху и мир вновь будет исцелён.

— Когда ты умрёшь?

— Это не имеет значения, ибо это происходит постоянно. Каждый миг умирает часть меня и другая часть возрождается. Люди — это клетки моего тела. Образы — это формы их взаимодействия. Боль — это знак разрушения. Потому не имеет значения количество боли.

— Что такое страх?

— Сжатие, что толкает к действию.

— Твоя самая страшная смерть в прошлых воплощениях?

— В яме со змеями. Как и в этом воплощении.

— Кем были большевики? Гитлер?

— Те же Асы. Я был Феликсом. Ты был Лениным. Локи был Гитлером — отсюда его ядерное оружие, Дар Прометея. Высшие существа не могут не быть воплощены среди людей в силу самого свойства срединного мира, являющегося местом приложения всех Сил этой Вселенной. Здесь, в яви, самое сочное соприкосновение с Тьмой и, как следствие, широчайший простор для деятельности. И войны. И любви.

— А Христос?

— Бояр, вернувшийся после обряда смерти и воскрешения на Русь, где жил ещё много воплощений. Для защиты его нетленного тела был создан орден Варяги-Русь, существующий и ныне. Серые же в ответ, ведомые животным страхом, вызвали Отца погибели, он же Мошиах, что и являлось целью демонстрации силы: в Конце Времён Тьма должна быть упорядочена для её последующего полного сожжения и возрождения мира. Заключительным этапом этой тысячелетней «спецоперации» было строительство Зиккурата с некрополем на Лобном Месте, где собран прах многих Асов. Нам осталось лишь осознать свои прошлые воплощения, принять ответственность за свои деяния, тогда Зиккурат в качестве Врат Ада будет не нужен как урок, что приведёт к его естественному разрушению и началу стремительных перемен. И появлению Огненной Веры, что спасёт Русь и, затем, весь мир. Это будет величайший подвиг духа русского народа, рывок в светлое будущее, что уже и происходит здесь и сейчас.

— Когда начнётся Жатва?

— Когда Страж Богов протрубит в Рог. Мы это видим как освобождение Локи, как Дар человечеству в виде «философского камня» — способа превращения и преобразования материи в соответствии с Замыслом Всевышнего. И открытие рун через обретение Мёда поэзии, что пробудит всех предназначенных для Битвы.

— Что такое руны?

— Изначальные колебания мироздания, отражающие состояния материи во взаимодействии со средами. Руны – это «первозвуки», упорядочивающие материю, своим взаимопроникновением создающие образы, по которым течёт сила. Магия рун – это способность осознанного создания рунических связей и видение первозданных сред через их упорядочивание. Эти среды – цвета радуги. Руны создают цвета и наоборот. Источник тайноведания. 24 моста 9 миров, что отражают все возможные возможности.

— В чём твоё Предназначение в яви?

— Упорядочивать цвета радуги, создаваемые множеством оттенков, собранных из творимых людьми образов. Превращать смесь красок обратно в изначальные колебания, творя образы в сознании, через которые Дух протекает в Материю напрямую без искажений. Тем самым, исправляя Мироздание и исцеляя «слоги» и «слова» — людей. Гореть.

— Скольких убьёшь лично, выполняя Предназначение?

— Всевеликое множество чёрных оттенков, породивших загрязнение радуги. Огонь не имеет оценки, ибо создан сжигать и своим движением порождать большее. Всех.

— Как тебя можно убить?

— Меня нельзя убить, как нельзя уничтожить букву «А». Это же относится и к моим братьям и сёстрам. Убить можно только «слово с ошибками», искажённое, проклятие.

— Что ждёт тёмных на Руси?

— Полное сожжение. Прежде всего, огнём осознания. Затем десятилетия на огненное очищение всего срединного мира. Для этого будут открыты все возможности и способности. В первую очередь, у нас с тобой – преимущество имеют те, кто раньше других осознанно начал самопознание через самоисцеление. Как Богопознание.

— Сколько всего Бояр?

— Каждый в той или иной мере Бояр, кто читает эту Сагу. Узнаем по количеству изданных книг, которых будет ровно столько, сколько предназначено, ибо печатаются они исключительно на пожертвования. Затем дарятся избранным и достойным. Это позволяет нам делать большее.

— Сколько будет частей до Великой Победы?

— Девять. В каждой части мы откроем один из миров. Врата Ада открылись первыми и так я вернулся из изгнания. Следующая часть Саги называется «Две. Богини». Один просыпается видами, делением. Это изначальная Троица.

— Откуда истоки скандинавских Саг?

— Однажды осознал, что если бы хотел спрятать Правду на самом видном месте, то сделал бы это именно так. Саги отражают путь Духа, это путеводная  карта Конца Времён. Как и эта Сага, что пишется душами. Кресением. Жизнью.

— Что такое время?

— Восприятие последовательности событий, уложенных в сознании как цепочка образов. Времени нет там, где течёт Жизнь в полной мере – там нет оценки, есть Движение. Яр.

— Твоя наивысшая цель в этом воплощении?

— Стать Царём Руси в качестве Единого Бога.

— И когда же ты будешь явлен в полном облачении?

Равнозначно, когда выберут люди, если выбрали Боги.

продолжение следует….

 

Купить Книгу Огня

This entry was posted in Без рубрики and tagged , . Bookmark the permalink.

One Response to Сага о Великой Битве

  1. Odinn says:

    Древнего Витязя Дух пробуждает
    Весть о начале Битвы свещенной.
    В рог воевода трубит долгожданно-
    Подвигом славит ратное дело.

    Воины мрака черною тучей
    К Битве последней строят порядки.
    Мёртвый пророк, что в темнице замучен
    Войско готовит к решающей схватке.

    Воля Небес та Великая Битва.
    Пленных не будет-лишь истребление.
    Матери Сердце пылает молитвой,
    Ярый Огонь-Всеотца озарение.