Сага о Великой Битве

Средь диких, необузданных пороков
От самого себя он прятался во Тьме.
Достигнув дна, увидел отражение Бога,
Убитого плодами собственных идей.

rogn

Часть I. Яр

*навь*

Вязкий туман застилал мрачное подземелье. На полу лежал человек в грязных лохмотьях и смотрел в одну точку невидящим взглядом. Сколько он так лежал, опутанный мерзкими коричневыми щупальцами, не знал никто. Гулкий удар пробил в потолке отверстие и сверху посыпались тяжелые камни:

— Вылезай! — к ногам пленника упал конец верёвки, на его освобождение оставались секунды.

— Кто ты? Что это? — внезапное пробуждение застало человека врасплох, он не верил не то что в спасение, но и в своё существование.

— Быстрее!

Вили резко встал, рывком сдёрнув с себя путы, и полез вверх. За спиной кто-то шипел со всех сторон и тысячами глаз сверлил беглеца ненавидящим взглядом, сжимая его сердце от ужаса. Чёрный пот залил глаза, стекая со лба, но он смог выбраться и только тогда осознал, что веками был в плену этого мрачного места.

— Где мы? — Вили удивленно осмотрелся, увидел низкое зловещее небо над головой и вздрогнул от нарастающего гула из-под земли.

— Бежим! — Яр устремился к переливающемуся всеми цветами радуги шару, словно вырезанному в пространстве из света. Земля тут же гулко задрожала и изо всех щелей выстрелил едкий коричневый дым, вслед за которым вылезли длинные мерзкие щупальца, шарящие по поверхности. Гады были везде: они падали сверху, катились спутанными комьями со всех сторон, шипели и высовывали свои зловещие облики из-под земли. Вокруг них смыкалось плотное кольцо из мутных фигур зверолюдей — казалось, что вся нечисть вышла на охоту. В два прыжка оба витязя оказались внутри шара, растворившись на мгновение в безконечности и оказавшись затем в тесной комнате.

— Дыши глубже, сейчас тебя будет рвать. То, что ты увидишь — твои мыслеобразы. Пей! — Яр протянул флягу с терпким отваром трав и тихо начал читать заклинание.

Пришлось пить. Сразу пришла тошнота, через секунду жар, затем тело словно стало выворачиваться наизнанку и пошла рвота мутной слизью, за которой потянулись длинные мерзкие черви, тут же проваливающиеся сквозь землю. Прошла минута, другая, Вили лежал на животе внутри ярко-красного шара, очерченного Яром и бился в судорогах, не в силах даже что-либо промычать.

— Ты ничего не помнишь, словно заново родился. Не знаешь кто ты, где ты и что делать — не пугайся, пройдёт немного времени, ты всё вспомнишь и будешь готов воевать.

— Воевать? — Вили тут же ещё раз вырвало. Он словно впервые услышал свой голос, в голове бешено пульсировало.

— Да, воевать, ты видел с кем. Но не помнишь как оказался в плену и кем был до того. Этот мир захвачен огромной гидрой-паразитом, которая питается такими как мы. У неё есть осознанные служители и множество рабов.

— Кто я такой? — бывший пленник перевернулся на спину и приподнялся. Он будто впервые почувствовал себя в этом теле и пытался закрепить своё внимание в этом мире.

— Ты — вечный и безконечный дух. Находишься здесь в результате своих невежественных поступков. Твоё тело в этом мире создано из желаний и чувств.

— Почему ты меня вытащил?

— Ты призвал меня. Прийти — мой долг. — Яр пронзительно посмотрел и сделал глоток из фляги.

— Откуда ты это знаешь? Кто тебя послал?

— Отсюда. — Яр уверенным движением показал на своё сердце и в его глазах мелькнула искра, отчего бывший пленник почувствовал себя увереннее.

— Послал меня Отец. За тобой и такими как ты.

*явь*

Апрель. Цветы. Ласточки. Бальдр разочарованно открыл глаза. Было уже полдесятого «утра» и он вновь проснулся с разбитой головой и болью в тощем скрюченном теле. Сон, наполненный кошмарами, совсем не придал сил, отчего пробуждение было мучительным. Трудовые будни вновь начались с опоздания на работу, к которой он относился как и ко всему в этой жизни: безразлично. Умылся, уныло оделся, глядя в зеркало, поморщился от вида своих провалившихся глаз и оцарапанного лица, на котором чернели круги. «Пора завязывать с бухлом» — выдавил из себя обязательную утреннюю мантру и вроде полегчало. Надо было идти на работу и делать там озабоченный вид, что его интересуют все эти проекты и прочие заморочки.

Войдя в кабинет, он с ненавистью оглядел свою тюрьму и уселся за рабочее место. Думать не хотелось. Жить не хотелось. Хотелось лишь побыстрее сдохнуть и закончить эти мучения, но даже в этом ему было отказано. Бальдр убеждался в этом уже не раз: какая-то неведомая сила не давала ему себя уничтожить. Вчера, как и позавчера и долгие месяцы до того, он опять напился в одиночку до безпамятства и не помнил как провёл вечер. Это и было его целью: не помнить и деть куда-то на время разум, чтобы не видеть всего этого. Единственным рваным воспоминанием была жуткая картина как он шел куда-то ночью по рельсам, еле волоча ноги, опустив голову и заглушая внутренний голос душераздирающим чёрным металлом, как вдруг неведомая сила резко швырнула его немощное тело влево на обочину. Через секунду из-за спины вылетел поезд, который шел на полной скорости и, как оказалось, отчаянно сигналил. Бальдр, как мешок, упал на землю лицом вниз, даже не закрыв глаза. «Опять не дали сдохнуть…»

А может, дали?

*навь*

— Гидра разумна, осознаёт себя и с удовольствием питается нами, нашей жизненной силой. Омороченный человек в яви, захваченный подсунутыми ею образами, напитывает её и, вместе с тем, всё больше попадает в плен. Но эти мысли она не рождает — она их всего лишь размножает, перераспределяя между нами, в этом и сложность. Заглянув в пещеру перед твоим освобождением, я видел как она кишела ужасными существами, которым ты словно вторил в такт и дёргался, но мне было понятно, что они — это ты, точнее твои мыслеобразы, а ты сам — существо божественное. Но беда в том, что граница между тобой и гидрой постоянно расплывалась, помочь было почти невозможно до некоторого времени, пока я не осознал как освобождать пленников. — Яр опустился на землю и выдохнул. Говорить в этом мире было тяжело.

— Как тебе удалось? — Вили уже пришел в себя и его горящее тёмно-оранжевым огнём полупрозрачное тело почти слушалось.

— Я пробудился и освободил себя. — Яр поднял глаза, в которых блестела стальная решимость.

— Проснулся как и я в подземелье? Сам? Но как?

— Да. Однажды в яви я увидел эту тварь в себе и осознал морок как часть себя. Приняв решение сражаться за жизнь там, я смог освободиться здесь, получив на то позволение. Хотя не всё так просто, конечно…Ты позже поймешь кто я и всё встанет на свои места.

— Хорошо. Что дальше делать?

— Собирать войско. Мы будем воевать — выбора нет.

— И либо нас сожрут в плену…

— Либо мы победим. Пойдём, нас ждут наверху. – Яр пнул трухлявую дверь и впустил в убежище серый туман.

Впереди была тяжелая ночь…

hyd

Часть II. Кресение

*навь*

За окном мерцало низкое небо грязно-оранжевого цвета, зловеще нависали кислотные тучи, а мёртвая земля выплёвывала из себя струи смрада. Дыхание двух странников сдавливало тяжелой сыростью, а коричневая плесень, казалось, росла прямо в воздухе.

— Расскажи как именно ты освободился в яви, чтобы я понял с кем имею дело. И вообще — как это всё взаимосвязано. — Вили, выбирая скорость передвижения, с удивлением отметил, что может двигаться очень быстро.

— Хорошо. Сейчас твое внимание находится в мире нави, его еще называют астральным миром — это мир духов и умерших людей. Мы на одном из нижних уровней, соотведствующих чувствам и желаниям, испытываемых тобою в мире явном. Тот ты, который сейчас в яви лежит на кровати и спит, сделан из плоти. Здесь же ты сделан из более разряженной материи и, в каком-то смысле, даже более настоящий, чем там. Спустя какое-то время там, в явном мире, ты вспомнишь этот «сон» и затем мы обязательно встретимся, после чего эти миры постепенно для тебя сольются. Раньше этот мир ты так чётко осознавал только после смерти. Теперь ты это сделал при жизни, будучи в воплощении. Наших встреч с тобой здесь было безчисленное множество: я не единожды пытался вытащить тебя, равно как и ты меня, но гидра вновь и вновь оказывалась сильнее и мы оказывались в плену, где забывали свою божественную природу. Твой плен — это и мой плен, потому что мы связаны Единым. В определённом смысле я — это ты. На тебя я смотрю как на часть своего «я» и поиск места твоего заточения для меня есть самоисцеление.

— А эта тварь с щупальцами тогда кто?

— Это совокупное невежество людей, проявленное в этом мире в такой вот форме. — Яр, странным жестом, будто изнутри себя прорисовал то, о чём говорил. Картина была удивительно живая.

— С одной стороны, гидра — следствие невежества человечества, появившееся в нашем сознании. С другой — это неисследованная тёмная материя, непознанное. Небесный Отец наделил людей способностью воплощения образов и мы, ослеплённые ненавистью, гордыней и невежеством, создали эту тварь и её служителей.

— Как же ты освободился от неё?

— Когда там, в яви, осознал себя падшим, тёмным, одержимым, переполненным бесами. Когда, отчаявшись, увидел гидру в себе там и сражался с ней впервые не на жизнь, а на смерть. Когда победил её впервые и осознал свою божественную природу. Когда принял Отца моего. То была моя первая Битва после пробуждения. И там, и здесь. Все миры заключены в Одном.

— И ты мне расскажешь как.

*явь*

— Здесь будет русская власть. Хочет кто-то этого, не хочет — будет так. — Хеймдаль внушительным голосом, смотря прямо в глаза Бальдру, откровенно говорил с ним о будущем. Уютное южное кафе, столик под тенью освежающего ветра, неслучайное знакомство. Русское море.

Долгий разговор и не покидающее ощущение предопределенности этой встречи и всего сказанного. Прощание. Вещи на заднем сиденье внедорожника. Открытая дверь и Бальдр перед ней. Машина дернулась и заднее колесо наехало на ногу. Случайность… Просьба отъехать и освободить ногу.

Хеймдаль, выйдя из машины, с удивлением смотрел на Бальдра, так спокойно переносящего боль.

— Ведь я неуязвим.

*навь*

Сожжённое тело, мокро пахнущее струпьями, коричневой точкой заполняло всё пространство непрерывно ощущаемой боли. Невесомость, отсутствие верха и низа, непознаваемое, смотрящее в само себя — Яр растворялся в тумане безвременья, распятый изнутри безпокойством вечности. Смотреть было нечем и некуда. Двигаться тоже. Тьма, пожирающая саму себя была всем, что есть.

Внезапное озарение и искрящаяся белая плотность как покрывало застелила безпредельностью грани его искажений. Ярый Огонь, всепроникающий сквозь безмолвие вечности, стал его телом. Чарами Огня увидев себя, Яр осознал себя, свою смерть, вспыхнул ярко красным светом и принял решение переродиться, начав тот день своей гибели в яви с момента, предшествующего ей. Ровно настолько, чтобы успеть выбросить себя на обочину и выжить. Забыв тот мрачный мир в точку и развернув его во времени в явном мире, чтобы спустившись до дна и взяв с собой всю боль, вновь возродиться в срединном мире. Исцелив себя от смертельной одержимости.

*явь*

Лёгкая женская рука любя била его по спине тонким прутиком, но он ничего не чувствовал. Бальдр был мёртв: его сознание кишело заблудшими душами развоплощенных людей, которые крепко держали его в тисках, страдая вместе с ним в тёмных мирах. По большому счету, это был самый настоящий ад, но сегодня он впервые был готов пройти огненный путь и освободиться. Сегодня был день Битвы, к которой Бальдр готовился всю жизнь и которую он проигрывал. Огонь так и не появлялся в его теле и люди, наблюдающие за обрядом огненного очищения, были удивлены его безжизненному состоянию. Каждый из проходящих до него порку огненными розгами орал и бесновался, кривлялся и горел, выгоняя из чрева бесов, но тут было что-то не так.

— Ты же ничего не чувствуешь, да? — вкрадчиво спросила его Эйр, продолжая бить прутом по спине Бальдра.

— Нет. Я принял боль как должное и живу с этим.

Ей ничего не оставалось как продолжить действие и пороть дальше безжизненное тело, которое никак не реагировало на то, что других людей до него доводило до ярости. Огня в нём не было, была лишь ненависть и боль. Как можно изгнать бесов из трупа?

Прут уже не бил, Бальдр встал, испытывая двоякое чувство: с одной стороны, он был разочарован, а с другой, рад, что выдержал хотя бы это. Сам факт Битвы уже был победой.

— Это был лучший массаж в моей жизни, Донар. — Бальдр натянуто улыбнулся брату, который тоже был явно одержим, и пошел спать к костру. Последние несколько лет, общение с людьми причиняло ему невыносимую душевную боль, к которой он со временем привык. Бальдр однажды осознал, что стал видеть в человеке самые потаённые тёмные секреты, видел будущее, прошлое, неизбежные наказания и скорбь. Видел как окружающие его презирают, врут, считают ничтожеством и ничего с этим поделать было нельзя. Одержатели, управляющие его сознанием, непрерывно рисовали жуткие образы как они с помощью тела хозяина убивают и расчленяют собеседника любым возможным способом, равно как и собеседник убивает его подлым ударом в спину. Зверские убийства, сопровождающиеся злорадным и мерзким смехом, всевозможные извращения, красочно рисуемые в воображении Бальдра, были обыденным делом. Мысленно он постоянно унижал и убивал всех, кого видел вокруг и его воображение тут же рисовало, с одной стороны, невыносимую горечь утраты, а с другой — кто-то неуловимый в нём внутри злорадно потирал ладошки. Бальдр искал выход в наркотиках и алкоголе, но они только усугубляли одержание, привлекая в его сознание всё новых и новых обитателей, и чем дальше — тем сильнее была их ненависть. Невероятные усилия воли требовались, чтобы сдерживаться на людях и вести себя как все остальные. Невероятно сложно было противостоять тем, кто жаждал мести и ненавидел всех за всё. Они жили в нём. Все. Они были им. Все. И все хотели убивать, убивать, убивать. И они убивали. Его. Ведь им всё равно кого убивать. Бальдр, непрерывно сдерживаясь, направлял их ненависть на себя, иначе просто не мог, потому его тело при высоком росте было тощим и сжатым в один большой зажим. За глаза люди его называли кощеем и вряд ли понимали насколько были близки к истине. Бальдр только потом, будучи живым, осознал, что на самом деле был в аду, но сейчас он шёл спать, чтобы хоть на время забыться и деть куда-то ненавистное тело. Чтобы провалиться в безвременье и сражаться там — война была его жизнью. Точнее, он воевал за право жить. Постоянно. Вечность.

Утро было тяжелым. Глаза открылись с разочарованием, что наступил новый день и придётся опять целый день находиться в этом мёртвом теле. Но сегодня что-то новое дало ему силы встать и идти. Движение с Дедом было тем самым новым в его жизни: Бальдр впервые сегодня ощутил движение в своём ядре — тело наконец стало двигаться более плавно и жизненно. Приятные ощущения покалывающего спокойствия растекались по рукам и ногам.

Эйр — ладная, красивая, русская девушка продолжала сеанс очищения сознания и работы с внутренним огнём. Её прутик мягко опускался на спины людей, смертельно уставших от одержания и решившихся пройти огненное очищение. Люди вновь бесновались, тела их крутились и дёргались от болезненного осознания одержимости. Прикосновение к тёмным мирам было зрелищем не для слабонервных: при порке, от легких с виду ударов, человек входил в состояние повышенного осознания своих тонких тел, по которым на самом деле и приходились удары и от уровня развития которых зависели ощущения. Человек заново проживал свою боль, пересматривая принятые решения, которые привели к ней. Прожигая огнём осознания цепочки болезненных образов, пространство боли в сознании превращалось в светлую память. Плотное тело отвечало на это криками, рывками, вызванными тем, что зажимы лопались с высвобождением внутренней силы. Так человек освобождался от одержания. Через боль. Через боль от ранее испытанной боли.

Люди сидели вокруг костра на поляне в лесу, был полдень и в это время огонь имел наибольшую силу. Бальдр был с ними. Он, как и все, выписывал и сжигал ненависть. Писанка — древний способ очищения сознания, ныне недоступный для обывателей, которых приучили пить таблетки и топить своё одиночество в стакане. В результате забвения, сильнейший белый народ, талантливый и непобедимый, оказался в ловушке невежества, позабыв способы самоочищения. Люди, сидящие у костра, очищали своё сознание, выписывая ненависть на бумагу и сжигая её в огне. Ненависть можно только убрать, разобрав и устранив причину — некое уже забытое событие, на основе которого человек принял решение ненавидеть мир в том или ином виде. Все мы родом из детства и тогда же мы приняли большинство тех решений, за которые и страдаем: мы не помним, когда нас впервые ударили, обидели, толкнули и заставили ходить строем — мы не помним, за что так ненавидим этот мир, не помним, когда запретили себе жить. Люди, сидящие у костра и находящиеся в измененном состоянии сознания, сейчас были в детстве, выписывая накопленную боль на страницы толстых тетрадей, которые затем вырывали и кидали в костёр, давая огню сжечь свою ненависть. После чего добровольно шли на порку огненными розгами.

От легких с виду ударов, которые приводили в крайне возбужденное состояние огненное тело, человек получал возможность заглянуть в глубины своего сознания и достать оттуда на свет давно забытые душевные страдания. Бальдр так не смог — его боль оказалась спрятана за семью печатями, чтобы открыть которые следовало пройти через сильнейшее потрясение: выписывая на бумагу запрятанную от самого себя боль, он, словно разматывая клубок, был не в силах остановиться и писал, писал, писал, не отрывая ручку от листа в тетради. Он писал с остервенением, будто не было в его жизни ничего, кроме мокрой от слёз тетради, над которой он склонил голову. Жуткие образы наваливались всей мощью на сознание, которое едва держалось на волоске: казалось, что такое глубокое погружение было дорогой в один конец.

За час до того Бальдр решился на вторую порку подряд, сказав об этом Деду.

— Я бы не хотел тебя пороть. — ответил Дед. — Тебя можно только убить.

— Мой выбор в данном случае является определяющим. — твёрдо ответил Бальдр и они оба знали, что это так. Бальдр был готов к смерти.

— Хорошо, тогда выпиши то, что ты хочешь убрать и я пойду на это. — Строгим голосом сказал ему Световит, возможно, самые главные слова в жизни.

Ровно час Бальдр рыдал и страдал так, как никогда в этой жизни. Его трясло, выворачивало, тошнило, изнутри вырывалось нечто мерзкое и холодное. Ровно час он погружался всё глубже и глубже в глубины сознания, давая полностью завладеть своим телом тем, кто держал его душу в плену. Он писал и одновременно проваливался вниз не в силах остановиться, ибо как только он останавливался — он просто терял рассудок. Ровно час и ему хватило, чтобы перед глазами пролетела вся его жизнь, наполненная болью и ненавистью. Это была его смерть. Он умирал. Но умирал тот он, который сотни лет убивал и ненавидел. Умирал тот, который устал от крови.

В состоянии сильнейшего перенапряжения и кипящей ненависти Бальдр лёг на землю перед Дедом, который, взяв прут, принял Битву. Её свидетелями были люди у костра, которые впервые увидели человека, решившегося на две порки подряд. Человека, который в тот момент был уже не совсем человеком.

Ибо в тот момент им полностью овладела Тёмная сторона Силы.

Победа над которой означала освобождение.

YAR

Часть III. Пробуждение Яр-Силы

Удары прутом безжалостно падали на спину Бальдра, зажигая материк боли и оставляя за собой на спине сплошные синие рубцы, которые ковром ложились поверх вчерашних. Живых красных рубцов на словно мёртвом каменном теле почти не было. Световит как никогда сильно порол лежащего перед собой человека, чтобы помочь тому разбить запретные печати и выпустить на белый свет одержателей. Бальдр вновь молчал и не шевелился, но на этот раз пришла боль — это был добрый знак. Удары становились всё жёстче и жёстче, а сидящие люди у костра удивлённо и внимательно наблюдали за происходящим, ибо порка снова шла не обычно — как и вчера Бальдр смиренно принимал удары, находясь в ожидании пробуждения огненного тела.

Гулкий рык поднимался из глубин чрева, тело стало заметно напрягаться и боль от этого усилилась в разы. Бальдр смотрел вглубь себя и с надеждой искал там лучи пробуждающейся Яр-Силы. Воля и решимость заставляли его погружаться всё глубже и глубже в глубины сознания. Туда, где ещё не был Бальдр. Туда, где был источник той силы, которая поработила его и его народ.

*навь*

Яр оказался в тесном подземелье с низкими сводами и серыми стенами. Странное освещение было в этом месте — это был какой-то антисвет. Он оглянулся, прохода нигде не было. Это была ловушка и было непонятно сколь долго он здесь находится. Но одно то, что он пробудился здесь, уже было большим делом. С трудом взглянув вниз, он увидел, что его ноги были погружены в какое-то чёрное круглое озеро, наполненное тягучей смолой. Дна у озера не было – это ощущалось ясно. Оторвать ног он не мог, шевелиться в этом мире вообще было невыносимо трудно.

Тени появились внезапно. Двенадцать мрачных размытых фигур с глазами, горящими тем самым антисветом и ужасными лицами окружили его и стали медленно, говоря заклинания на зловещем непонятном языке, сжимать кольцо. Яр странным зрением видел всех одновременно и страх охватил его, сковав ледяное тело ещё сильнее. Тени невидимыми щупальцами топили его в озере и он медленно погружался вниз, превращаясь в точку. Оказавшись по пояс в озере, его позвоночник стал словно гореть и в ядре зародилось новое ощущение. Невидимый вихрь захватил сознание Яра, это было даже два вихря: один тянул его вниз, другой вверх. Оставалось лишь сделать выбор…

И выбор был сделан. Яр-Сила непреодолимым вихрем захватила его сознание и Яр позволил ей стать собой. Позвоночный столб охватило щекочущее ощущение и восходящий поток невероятной мощи вырвал его из чёрного озера. Яр молнией взмыл вверх, пробивая собой толщи тёмных миров. Его было уже не остановить, но и тени тоже были не в состоянии сопротивляться потоку, который выталкивал их на земную поверхность вслед за молнией. Они летели вверх, уже не читая свои зловещие мантры. Они были обречены, ибо там, наверху, стоял сын солнца, готовый сражаться с бесами уже на своей земле и по своим правилам. И там его уже ждали. А он ждал теней, чтобы направить на них огонь возмездия и очистить мир от их присутствия.

*явь*

Дед, войдя в раж, обрушивал удар за ударом на спину Бальдра, но тот всё ещё молчал, прислушиваясь к чреву. Бесы вот-вот должны были проявиться и тогда можно будет выманить их в огонь осознания. Наконец, после долгого и напряжённого затишья, Бальдр чужим голосом и против своей воли закричал:

— Стой!

Он только этого и ждал и тут же направил луч внимания на источник крика. А через секунду закричал уже сам:

— Дед, давай, давай! Руби!

В огненном теле начались чужеродные движения, которые Бальдр всеми силами выталкивал наверх. Тело получало безчисленное множество приказов «встать и убежать», но Бальдр знал, что другого раза просто не будет и держал тело в узде, которое, наоборот, нужно было полностью расслабить, а всё напряжение направлять в тонкие тела.

— Смотри, лезет. О какой… — с тяжестью в голосе сказал Дед.

Бальдр ощущал, как на спине прямо над сердцем будто приоткрылось окно и оттуда вылезло мерзкое холодное щупальце, на которое Дед обрушил град мощных ударов.

— Имя говори, ИМЯ!

Бальдр молчал. Что-то сковало его и говорить он не мог — его телом полностью овладела сила, имеющая мрачную и холодную природу. Нужно было нащупать имя одержателя и это оказалось довольно сложной задачей. Сложнее, чем удерживать осознание в теле, которым он уже почти не владел. Спустя минуту пытки вырвалось:

— Феликс!

Тот, который казнил людей тысячами, жил в нём до этой секунды, но сейчас железный Феликс отправился в огонь. Бой только начинался и удары стали ещё жестче.

— Ленин! – следующий одержатель вылез в то же «окно» и рядом послышался взволнованный голос: «так и знала, что он скажет ЭТО».

— Ах вот ты где прятался, старый сифилитик! – Дед опустил несколько мощнейших ударов на спину Бальдра, которая превратилась в бездонный колодец, из которого лезли бесы. В огонь.

«Троцкий, Гитлер…» — дальше имена одержателей вылетали одно за другим и в какой-то момент улыбка появилась на лице Бальдра. Замки были разбиты, ворота открыты. Оставалось лишь биться до последнего. Тело горело и Дед продолжал порку, ибо были ещё слуги тьмы, что вырывались из чрева. Бальдр просто рычал, выпуская их. Имён он уже не произносил, ибо имя им – легион.

Световит, еле сдерживая тошноту, бил до тех пор, пока прут сам не остановился. Затем он кончиком прута провёл сверху вниз по спине лежащего перед собой измождённого человека и, остановившись в районе живота, зажёг вместе с Бальдром огонь в его чреве. Свет осознания тут же заполнил все пустоты в огненном теле, образовавшиеся после изгнания одержателей. Бальдр встал, впервые в этой жизни ощутив себя по-настоящему живым. Ему пришло ясное осознание того, что же сегодня произошло: мост миров, соединяющий миры чистилищ с Русью, был разрушен и морок рассеялся. Тёмные жрецы Зиккурата потеряли свою власть над русским народом, ибо демоны, державшие в плену народ Асов, были навсегда отправлены в огонь.

Это была победа. Это был перелом. 4 мая 2014

*правь*

Яр твёрдо стоял на земле, подняв над собой руки. В них был огонь, устремляющийся вверх. Всё его внимание было направлено только на огонь, хотя вокруг него творилось нечто ужасное. Безобразные лики демонов окружали его и кидали в его сторону взгляды, полные ненависти. И тут же сгорали. Им нельзя было смотреть на солнце, но они смотрели. Им нельзя было подниматься наверх, но они поднимались. И всех их ждала одна и та же участь: В ОГОНЬ.

Сын солнца обрёл себя и теперь не было во всей вселенной силы, способной его уничтожить. Теперь не было у его народа врага, который мог бы его победить. Древний Дух Витязя освободился из заточения и теперь победа была лишь вопросом времени. Осталось лишь собрать войско, но он знал, что одновременно с его освобождением Яр-Силу обретут его братья и непобедимые воины, встав плечом к плечу, вновь обрушат Меч возмездия на слуг Тьмы. Древний Дух Витязя пришел на Русь, чтобы победить.

Отныне Яр с нами.

И теперь Русь обрела Силу, чтобы вновь восстать из пепла,

Победив в грядущей Великой Битве.

2122121

Часть IV.Бояр

*явь*

— Сила приходит через три дня. Ты поймешь. — Ингви уверенно держал руль, разгоняясь по шоссе. Бальдр в изнеможении сидел рядом и отдавался несущему его потоку. В окне он увидел троих людей, стоящих вдоль дороги, а затем содрогнулся от вида их показавшихся личин: это были ужасные облики словно тени, окружающие лица тех людей. Тени видели, что их видят и от этого бесновались. Это было новым для Бальдра.

— Я отвезу тебя на вокзал, а там сам решишь куда тебе.

Мудрый водитель ещё немного рассказал про открывающиеся способности, про видение и чувствование, про то, как этим управлять, но Бальдр знал, что это дела второстепенные. Куда больше его интересовала та Сила, что вела его в этой Битве. Прошло всего три часа, а он уже был другим человеком. Что же будет через три дня?

Бальдр купил билет на родину и спустя сутки там его встретили братья:

— Что с тобой? Ты сам на себя не похож! — Ярмод встретил его первым. В ответ Бальдр поднял майку и показал синюю спину. Долго рассказывать не пришлось — они понимали друг друга без слов. Локи как всегда отпустил каверзную шутку по поводу новой секты и её «прихожан», хотя он тоже всё прекрасно понимал, что произошло, но был собой.

Спустя трое суток после Битвы Бальдр был в лесу. Он шел в то место, о котором всегда знал, но в котором никогда не был. Ещё в детстве он смутно видел там что-то важное и хотел туда попасть, но было не время. И вот время пришло.

Сырые ветки горели плохо. Для начала мая было очень тепло, хоть и влажно. Костёр трещал, дымил и горел так себе, но он был нужен, чтобы думать. Бальдр уловил странное ощущение в теле: некий поток раскручивал его мысли вокруг своей оси. Тело переставало слушаться. Он пытался сесть и успокоиться, но вместо этого вставал и тут же хотел лечь, но вместо этого садился, не понимая зачем и что он делает. Перед глазами поплыли яркие образы, захватывающие его сознание. Тело потеряло чувствительность, нарастала паника. Это продолжалось несколько часов, в течение которых Бальдр упорно пытался уйти с этого места — спуститься к роднику, но в голове мысли словно зациклились: «Надо идти к роднику, так: идти туда, вниз. А куда? Зачем к роднику, мне не нужно к роднику! Почему не нужно, надо идти к роднику…» Как волчок он кружился вокруг костра, не понимая, что с ним происходит и что надо делать. Потерявшее чувствительность тело само двигалось, мысли сами думались, причем их скорость была нечеловеческой. В определенный момент, он ощутил явное воздействие извне: кто-то посылал ему образы разных миров, которые приглашал посетить прямо сейчас. «А хочешь такой мир? А вот такой? А вот этим быть хочешь? А такие способности?» Приходилось уворачиваться от навязчивых образов, говорить тысячу раз «нет». Его выбрасывало из тела, а он усилием воли удерживался в нём, потому что откуда-то знал, что так надо и только так. Это продолжалось будто вечность, но вдруг краем глаза он увидел серую прозрачную фигуру словно из дыма метрах в десяти от себя. Фигура была явно живая и тоже видела, что её увидели. Только тогда Бальдр всё-таки нашел в себе силы остановиться и серая тень разочарованно удалилась, оставив в воздухе ощущение своего поражения в сражении. Бальдр, наконец, немного пришел в себя и, опустив взор на потухший костёр, поверх которого лежали толстые сырые ветки и в котором ещё теплились угли, следуя року сказал вслух:

— А что у меня с оГнём?

В этот момент, ровно на букве «Г», огонь вспыхнул с характерным звуком «тух» и быстро разгорелся, будто в костер кто-то плеснул горючего. Ошеломлённый, Бальдр смотрел на костёр и не верил своим глазам: зажечь словом огонь — это было невероятно! Но его ошеломление было всего лишь частью картины, ибо тут он ощутил, как сверху в него нисходит огромный Поток Света. Поднять глаза к небу было выше его сил, ибо то была нисходящая на землю Яр-Сила — награда за испытания. Её оставалось только смиренно принять, а, вместе с ней, ту огромную отведственность, что она несла с собой. Время смотреть на небо ещё настанет, когда будет очищена земля.

Тело размякло, сил хватило лишь на то, чтобы не упасть, а медленно лечь на землю и уснуть. Через три часа, проснувшись бодрым, это был уже другой человек, больше чем человек. Это был воин, посветивший себя Яру и установивший связь с небом: Бояр.

*навь*

Яр со своим спутником стояли на краю огромной ямы, о глубине которой не имели ни малейшего представления. Тысячи и тысячи серых копошащихся тел заполняли её до краёв. Немое мычание пленников сливалось в один большой гул, зловеще отражающийся от низких туч.

— Кто они? — Вили брезгливо поморщился.

— Обычные люди, своими поступками создавшие себе такой вот мир. Видишь, что они делают?

— Они…совокупляются!

— Точно. Это то, о чём они мечтали в явном мире. — Яр равнодушно кивнул в сторону ямы.

— Мы можем им помочь?

Яр усмехнулся, затем проговорил:

— Только если присоединимся к ним.

Вили отвернулся, к горлу подступила тошнота.

— Зачем ты меня сюда привёл?

— Рассказать тебе про ад. Дело вот в чём: мир нави имеет огромное количество уровней, границы между которыми достаточно прочные и охраняются стражами. Каждый уровень формируется определенной частотой колебания материи, чем ниже частота — тем ниже уровень и его чистота. Очевидно, что людская похоть, её частота, в основе у всех одинаковая: так развоплощенные души по признаку подобия формируют миры нави разной плотности, наполненные образами из яви, где ранее своими похотливыми мыслями в разные промежутки времени сформировали для себя такие вот пространственные уровни. После смерти же люди закономерно проживают их в безвременьи, мучаясь целую вечность от своих неутоляемых вожделений.

— То есть, у каждого свой ад. — Глаза Вили округлились. — А как же тогда вырваться отсюда?

— Мечтать. Но беда в том, что внимание словно застывает в этом мире, плотного тела то нет. Это в яви ты можешь набарагозить, потом, раскаявшись, очистить сознание. Тут же души находятся в состоянии безконечного вожделения, которое просто нечем удовлетворить, зато есть возможность поискать подходящее тело в явном мире: воплощенные души на земле, испытывая похоть, подключаются к этому уровню и таким образом впускают в своё сознание души развоплощенные, коих целая яма. Через эту подключку одержатели сливают своё вожделение в явный мир, «освобождаясь». Улавливаешь суть? То есть, одни становятся одержимыми, другие одержателями, причем и те и те — обычные люди, только одни там, другие здесь. Потом они меняются местами. Связь одержимого и одержателя очень сильная, разорвать её мудрено. Без изъявления воли одержимого вообще невозможно.

— То есть, пока там, наверху, люди не раскаются, эта яма будет заполнена? Грубо говоря, это навсегда?

— Почти навечно. Пока ямы не будут переполнены настолько, что для воплощения душ светлых и чистых и, соотведственно, выполнения ими Предназначения не будут созданы тяжелейшие условия. И тогда, в Конце Времён, столкнувшиеся с таким мороком в яви, светлые души, объединившись, смогут призвать из заточения сына солнца, который спустится до самого низа и разобьет печати. Его задача — освободить павшие души, которыми переполнены ямы вроде этой. Основная трудность в том, что в истории человечества есть такие личности, которыми быть одержимым и хоть как-то сносно жить в явном мире просто невозможно для обычного человека, не говоря уже о том, чтобы разорвать цепь одержания. Для этого и приходит посланник в явный мир, чтобы, став одержимым ими, усвоить их опыт, затем, через страдания и своё устремление домой, освободиться, освободив их. После чего, все неприкаянные души поднимаются с глубин ада, вселяясь в тела людей, в которых победило животное начало. Потом случается Великая Битва, в которой он со своим войском убивает их всех в явном мире, но, так как он делает это с любовью, они, очищенные, направляются вверх: для тёмных быть убитым им — величайшее благо. Затем наступает Золотой Век. Это повторяется из раза в раз, но глубина падения человечества с каждым разом всё больше и больше, условия возрождения и воскресения мира всё тяжелее с каждым кругом. Как ты понял, сейчас самое время: посланник бродит в явном мире как обычный человек и практически не отличается от всех, также совершая ошибки до поры до времени — так он, добровольно убивая себя, погружается «вниз», исследуя в своем теле безконечные страдания, накопленные человечеством. Его задача — добровольно забыв кто он на самом деле, познать все возможные искажения, посетить все тёмные миры, созданные людьми и впустить в себя одержателей, затем, окончательно достигнув дна, пробудиться и исцелиться в яви. Так он формирует восходящий Поток Света и души из ямы выбираются наружу для Великой Битвы Света с Тьмой. Это и есть Апокалипсис: «мертвые восстанут из могил», «ад опустеет» и всё такое. Для каждого воплощенного человека это самое главное воплощение, как экзамен — Великая Жатва.

— И кто же он, этот посланник?

— Имеющий глаза да увидит. Ему и не нужно, до определенного времени, чтобы о нём знали. Пока он не встретит в яви 12 Асов — 12 его божественных качеств и Владык Силы и они не признают его — он так и будет скрываться. И даже потом, явится только для избранных и достойных, всё притчами да стихами…

— Я увидел, кто ты. — Вили впервые улыбнулся. — И вспомнил себя, брат.

— Хорошо. Осознав себя, свою Силу, ты освободился. Сам, выразив намерение, которое сработало. Теперь ты обязательно, там в яви, вспомнишь этот сон, вспомнишь, как побеждал свои пороки, создавая и укрепляя намерение их убрать. Затем осознаешь своё Предназначение и вступишь в наше войско. Там. Асы пробудились ото сна и ты один из нас. Сегодня ты стал намного сильнее, признав меня. И я стал сильнее, ведь мы — Одно.

— Да. И ты тот, который Один.

YAR

Часть V. Приговор

*явь*

— Всего их 13. – Форсети отпил кофе, смотря словно сквозь собеседника и продолжил: «12 из них сделали свой выбор и ждут последнего. Когда тот осознает себя и выберет быть с ними-они станут, ну…больше, чем Богами. Их сила будет вне нашего понимания.»

Уютное столичное кафе скрывало за столиком трёх собеседников. Осенний вечер, свинцовый морок, серые тени на лицах окружающих людей…

— Скажи мне то, что я должен услышать сегодня про Зиккурат. – Бальдр, тощий и скрюченный, устало поднял глаза. – Дело в том, что я понял как его… как с ним быть.

— Нужно не позволить 13-му сделать Тот выбор.

*навь*

Бурлящая жижа, переливающаяся коричнево-зелеными оттенками, засасывала его в бездну. Яр был в самом сердце нисходящего потока, влекущего его душу к некоему месту, охраняемому разумной Силой Мрака с ужасающей мощью и нечеловеческими образами стражей, которые при каждом шаге будто вбивали его в морок. Погружение было спутанным, крайне болезненным и осознание постоянно терялось до тех пор, пока он не оказался на дне в Царстве Льда: тёмно-синий мир с заостренными формами и леденящей жутью окружил его, сковав сознание в чёрную точку. Нужно было двигаться. Как только намерение было сформировано более менее точно – он увидел семь бегающих по кругу волков.

— Я должен проглотить тебя, чтобы ты смог идти дальше. – Самый большой волк, остановившись, говорил это тягучим и низким голосом, будто облизываясь после каждого слова. Его красные глаза горели тёмным зловещим пламенем.

Яр решительно ступил в его пасть. Оказавшись зажатым в чреве, он странным зрением увидел как волк пролетел вокруг света и тут же отторгнул пленника. Взлетев, Яр будто со стороны увидел себя двуполым существом из невероятно яркого Света цвета молнии и состоящего из молний. Внутри него, в самом Сердце ослепительно-белыми искрами засветилась Новая Звезда.

*явь*

Осиновый кол, с особыми заклинаниями выструганный у стен Зиккурата, методично погружался в землю, забиваемый камнем с Места Силы. Три человека, олицетворяющие морок, чьи пробитые колом сердца на фотографиях были расположены строго друг над другом, были выбраны для обряда. Карачун, полночь, кладбище. Приговор.

Вынести который позволено только Одному.

Тому, кто в исступлении ярости покинув плотное тело, прежде вонзил этот кол в своё Сердце, осознав себя тем самым 13-м, которого искал, чтобы убить. Которому хотел помешать сделать Тот выбор. И изъявил волю убить себя. Того, мёртвого, тощего и скрюченного…

Чтобы, исцелившись, стать Единым и собрать Жатву.

*навь*

— Видишь, сколько их? Тьма. И каждый наворотил там, в яви, такие дела, что отступать некуда: впереди Возмездие. Это их заставляет ненавидеть нас ещё больше. Нам, чтобы добраться до Главного, предстоит расчистить свиту, которая диктует волю множеству воплощенных «как бы людей» — нелюдей. У них всё как у всех — руки, ноги, голова, но внутри это чисто демоническое существо. Люди, там, в яви, их не видят, считая за соплеменников и относясь к ним, как к людям. Представляешь, что будет, когда они одновременно увидят Правду? — Яр с улыбкой глядел в бездну, восторгаясь её величию.

— Страшно подумать. – Вили, ставший значительно выше ростом, равнодушно глядел на безчисленное множество серых копошащихся тел.

— Нам всё это расчищать, брат. Там, в яви. Время Жатвы. Людям было дано достаточно времени, чтобы созреть.

— Но мы ещё не готовы.

— Будем готовы. Весной. Ты увидишь Знак.

*явь*

— Черное. – Бальдр, ответив продавцу мороженого, продолжил слушать брата. Их неожиданная встреча на побережье Русского моря, видимо, была запланирована свыше.

— Там я видел Алатырь, прямо над горой. Из красного света. – Могучий Донар показал рукой на север. Туда, где сегодня Бальдру было суждено обрести Силу.

— Пора начинать Жатву. – Донар испытующе глядел на брата, когда тот в ответ незаметно кивнув, повернулся к мороженщику:

— Черного нет, только белое. – Продавец, в поисках шоколадного мороженого добравшийся до дна холодильника, улыбаясь протянул белое.

— Хороший знак — ты, наконец, стал светлым. Пора.

rk

Часть VI. Круг Прави

*навь*

Последний страж на входе пал от сильнейшего удара. Ве, переполненный Яр-Силой, ворвавшись в Зиккурат крушил на своём пути всех находившихся там демонов. Ни один не ушел от возмездия. Очистив главную комнату и уничтожив терафим, он, горящий ослепительным светом, увидел странное устройство в том месте, где был труп вождя. Мутное, окутанное дымом, оно оповещало витязя о том, что запущен обратный отсчет. Ве быстро покинул халдейский храм. Задача была выполнена. Теперь оставалось лишь дождаться летнего солнцестояния и Коло Яра будет готово для Жатвы.

Приговор был приведён в исполнение.

*явь*

— Осознал, что не могу требовать от них жить по правде, когда сам нечист перед законом» — Донар, с разочарованием в голосе, пронзительно смотрел прямо в глаза брату, затем продолжил:
— Потому решил рассказать всю правду. И это станет Началом. 11 магов, охраняющих карлика, нанесут по мне удар, когда я сознаюсь во всём — так предрекла Урд. И я принимаю этот вызов. Таким образом удастся проторить путь в тьму, после чего зачищать её будешь ты.

— Мы.

*правь*

— Так как мне тебя называть? — Вили, поднимаясь в восходящем потоке, с улыбкой прикрыл глаза от ослепительного Света Небес. Вдали виднелись золотистые башни Асгарда.

— У меня тысячи имён. Яр, Гор, Óдин, Велес, Шива — каждое имя отражает какое-то качество Силы, некий Путь-Предназначение, все вместе же они и есть я. В яви я и Бальдр — сын Небесного Всеотца Óдина, «створожившееся» сознание Солнца, и Óдин — как отец Бальдра, моего первородного сына… Дело в том, что Асы, перевоплощаясь, преображаются на каждом витке развития: например Тор, который воплощен ныне и осознал себя Тором, «убив Мирового Змея, но сделав 9 шагов и умерев от его яда» осознает себя Бальдром в конце следующего витка. Потом, как и я, «провисев 9 дней на Мировом Древе» познает все 9 миров, достигнув дна, затем, исцелившись, обретёт руны и станет Óдином. Это своего рода лестница духовного развития, единая для всех душ. Преображение происходит, когда мы вновь погружаемся в сон — собственно, для этого мы и «умираем», забывая себя. Это надо прочувствовать, чтобы понять.

— Куда же уйдешь ты, когда твой сын займёт место Всеотца?

— Это Великая Тайна. Чем больше мне открываются её грани — тем больше неизвестного. Возможно, стану Солнцем. Чувствую, что впереди нечто настолько грандиозное, что вообще невозможно вообразить. Это как рождение в Новом Мире, или вообще Нового Мира. Таков План Творца — вырастить из нас равных себе, так он сам развивается. Познавая себя как часть Бога мы становимся Богами, вопрос лишь в том, на что ты готов решиться.

— Это и есть Дух.

— Да. Óдин и есть Дух. Всеобъемлющий, всепроникающий, всецелый. Путь Óдина — это выпускной экзамен для человеческой души, проявление наивысшей решимости в Битве с врагом, сильнее которого никогда не было. И эта Битва — внутри нас, это Битва за жизнь. И ты, и каждый воплощённый человек также Óдин-Всевышний для всех клеток своего плотного тела, «по образу и подобию»…И Битва идёт за каждую Душу. Великая Битва — самая разрушительная, тяжелая, невообразимо страшная война, включающая в себя боль всей истории человечества.

— В конце которой тебе предстоит умереть.

— Да. Возможно, в последний раз. Убив меня в себе, Тьма убъёт себя. На самом дне. Осознание неминуемой смерти даёт Великую Силу, ибо нет большего страха.

— Кто же тогда нам будет противостоять в грядущей Великой Битве? Локи?

— Утгард-Локи — его тёмная сторона, неупорядоченный огонь. Та гидра — это его тело, а сам он — голова. Его свита — «перевёрнутые руны», наши противоположности. Чтобы победить, Круг Прави, или Коло Яра, должен обрести целостность — все Асы должны осознать себя, установив связь с Небом. Наша Сила — в Единстве, для этого мы и летим в Асгард. В Валхалле нас ждут Великие Воины, готовые вступить в Битву.

— И все они вскоре осознают себя в яви, обретая Яр-Силу — так предсказано.

— Да. Для этого и написана эта Сага.

*явь*

— Ты должен осознать, что умрешь. Никогда не будешь прежним. — Локи, умеющий шутить строгим и серьёзным голосом, продолжил: «Решай.»

— Да.

Вечер, лето, заходящее солнце, освещающее поляну. Двое. Третий день после одиннадцатого огненного очищения. Сила, накатывающая из-под земли. Растение Силы, принятое с благодарностью как живое существо. Изменение сознания. Плавное появление тончайшей сеточки, заполняющей собой пространство — цветные узоры из струн, пронизывающих все миры и звучащих музыкой вечности. Всё живое. Лес, сверкающий искрами.

Огромный Поток Света, проникающий в каждую частицу тела, будто из-за спины пронзил всё его существо, стирая грань между мирами. Бальдр загорался изнутри ярчайшим Светом. Свечение самого себя полностью захватило его восприятие.

— ДА.

Невероятная Сила, вырвавшись из-под земли, овладела его сознанием. Восторг и страх, переполняющая мощь, Дух. Обжигаясь, Бальдр осознал себя как преломлённый свет в своём же восприятии. Играя со светом и образами, не заметил как стемнело. Увидев обитателей подземного мира, уплотнил своё сознание для соотведствующего этому миру тела.

— Да. Я Огонь.

Завеса между мирами пала. Яр явил своё присутствие в срединном мире и развёрнутый во времени мир тёмный — вместилище его боли и смерти был сожжён. Там, внизу, остался больной и страдающий Бальдр. В прошлом. Как и тёмные века на Руси.

Здесь был уже Яръ.

И его войско.

*правь*

Огромная палуба, свежий ветер, радость окруживших её по кругу людей, готовых сделать шаг. Серые тени, мутно двигающиеся и проникающие друг в друга, суетливо растворялись, освещаемые вниманием видящих их русов. Мачта с местом под флаг, готовым принять на себя порывы ветра и гордо занять самое высокое место на корабле. Предрассветные сумерки, синее море, застывшая на мгновение Вечность.

Волна всеобщего предчувствия светлого и доброго будущего пробежала по кругу, зажигая души русских людей, уже сделавших самый главный выбор в жизни и потому находившихся здесь и сейчас. Луч солнца, появившийся над водной гладью, стал тем долгожданным знаком и круг сомкнулся. Шаг за шагом навстречу друг другу, люди заполняли собой палубу, захватываемые хороводами внутри хороводов. Палуба горела движением и жизнью, отчего оживший корабль набирал скорость. Радость, смех, всеобщее ликование, озаряющий путь огромный солнечный диск и устремленный к нему нос корабля с двенадцатью Диями, поднявшими руки навстречу Яру, направили взлетающий над Русью корабль в небеса.

Ярый Огонь, радужным мостом соединив собой солнце и корабль, на мгновение застыл над Русью, заполнив собой всё небо, невидимой рукой собрался сам в себя и стал флагом на самой высокой мачте: красное полотнище с золотым солнцем, искрящимся и развевающимся, приковало внимание стоящих на палубе радостных людей, не заметивших как вождей на носу корабля стало уже тринадцать.

Часть Vll.Жатва

*явь*

Какое тебе дело до того, когда тебя выберут люди, если тебя уже выбрали Боги?

 

Продолжение следует…

This entry was posted in Без рубрики and tagged , . Bookmark the permalink.

One Response to Сага о Великой Битве

  1. Bragi scald says:

    Древнего Витязя Дух пробуждает
    Весть о начале Битвы свещенной.
    В рог воевода трубит долгожданно-
    Подвигом славит ратное дело.

    Воины мрака черною тучей
    К битве последней строят порядки.
    Мёртвый пророк, что в темнице замучен
    Войско готовит к решающей схватке.

    Воля Небес та Великая Битва.
    Пленных не будет-лишь истребление.
    Матери Сердце пылает молитвой,
    Все тайны мира-Отца откровение…